Простая, как Божье прощенье,прозрачная ширится даль.Ах, осень, мое упоенье,моя золотая печаль!
Свежо, и блестят паутины…Шурша, вдоль реки прохожу,сквозь ветви и гроздья рябинына тихое небо гляжу.
И свод голубеет широкий,и стаи кочующих птиц —что робкие детские строкив пустыне старинных страниц.
25 сентября 1919
М. W
Часы на башне распевалинад зыбью ртутною реки,и в безднах улиц возникали,как капли крови, огоньки.
Я ждал. Мерцали безучастноскучающие небеса.Надежды пели ясно-ясно,как золотые голоса.
Я ждал, по улицам блуждая,и на колесах корабли,зрачками красными вращая,в тумане с грохотом ползли.
И ты пришла, необычайна,меня приметила впотьмах,и встала бархатная тайнав твоих языческих глазах.
И наши взгляды, наши теникак бы сцепились на лету,и как ты вздрогнула в смятенье,мою предчувствуя мечту!
И в миг стремительно-горящий,и отгоняя, и маня,с какой-то жалобой звенящейоторвалась ты от меня.
Исчезла, струнно улетела…На плен ласкающей любвиты променять не захотелапустыни вольные свои.
И снова жду я, беспокойный,каких чудес, какой тиши?И мечется твой ветер знойныйв гудящих впадинах души.
Лондон
Marble Arch
“Звон, и радугой росистой…”
Звон, и радугой росистоймалый купол окаймлен…Капай, частый, капай, чистый,серебристый перезвон…
Никого не забывая,жемчуг выплесни живой…Плачет свечка восковая,голубь дымно-голубой…
И ясны глаза иконок,и я счастлив, потомучто церковенка-ребенокраспевает на холму…
Да над нею, беспорочной,уплывает на востоктучка вогнутая, точномокрый белый лепесток…
“Будь со мной прозрачнее и проще…”
Будь со мной прозрачнее и проще:у меня осталась ты одна.Дом сожжен и вырублены рощи,где моя туманилась весна,
где березы грезили и дятелпо стволу постукивал… В боюбезысходном друга я утратил,а потом и родину мою.
И во сне я с призраками реял,наяву с блудницами блуждал,и в горах я вымыслы развеял,и в морях я песни растерял.
А теперь о прошлом суждено мнетосковать у твоего огня.Будь нежней, будь искреннее. Помни,ты одна осталась у меня.
12 ноября 1919
ЗИМА
Только елочки упрямы —зеленеют — то во мгле,то на солнце. Пахнут рамысвежим клеем, на стеклеперламутровый и хрупкийвьется инея цветок,на лазури, в белой шубкедремлет сказочный лесок.
Утро. К снежному сараюв гору повезли дрова.Крыша искрится, по краю —ледяные кружева.Где-то каркает ворона,чьи-то валенки хрустят,на ресницы с небосклонаблестки пестрые летят…
1 декабря 1919
“Мой друг, я искренно жалею…”
Мой друг, я искренно жалеютого, кто, в тайной слепотепройдя всю длинную аллею,не мог приметить на листесеть изумительную жилок,и точки желтых бугорков,и след зазубренный от пилокголуборогих червяков.
2 января 1920
ВЕСНА
Взволнован мир весенним дуновеньем,вернулись птицы, и звенят ручьибубенчиками влаги. С умиленьемя разбираю мелочи любвина пыльных полках памяти. Прохладнов полях, и весело в лесу, кудани ступишь — крупный ландыш. Как вода,дрожит лазурь — и жалобно, и жадноглядит на мир. Березы у реки —там, на поляне, сердцем не забытой,столпились и так просто, деловиторазвертывают липкие листки,как будто это вовсе и не чудо,а в синеве два тонких журавляколеблются, и может быть, оттудаим кажется зеленая землянеспелым, мокрым яблоком…