И ведали мы все тропинки дорогие,и всем березонькам давали имена,и младшую из них мы назвали: Мария святая Белизна.
О Боже! Я готов за вечными стенаминеисчислимые страданья восприять,но дай нам, дай нам вновь под теми деревцами хоть миг, да постоять.
1917–1922
ПЕРО
Зелененьким юрким внучатамнаказывал леший в бору:“По черным ветвям, по зубчатым,жар-птица порхнет ввечеру;
поймайте ее, лешенечки,и клетку из лунных лучейвозьмите у ключницы-ночки,да так, чтоб не видел Кощей.
Далече от чащи брусничнойумчите добычу свою,найдете вы домик кирпичныйв заморском, туманном краю.
Оставьте ее на пороге:там кроткий изгнанник живет,любил он лесные дорогии вольный зеленый народ”.
Там дедушка-леший на елишушукал, и вот ввечеру,как струны, стволы зазвенели,и что-то мелькнуло в бору.
Маячило, билось, блестело.Заохал, нахохлился дед…Родимые, знать, улетелажар-птица из пестрых тенет.
Но утром, как пламя живое,на пыльном пороге моемлежало перо огневоес цветным удлиненным глазком.
Ну что ж, и за этот подарокспасибо, лесные друзья.Я беден, и день мой неярок,и как же обрадован я.
7 июня 1921
Кембридж
“Мы столпились в туманной церковенке…”
Мы столпились в туманной церковенке,вспоминали, молились и плакали,как нечаянно двери бесшумныераспахнулись, и тенью лазоревойты вошла, о весна милосердная!Разогнулись колена покорные,прояснились глаза углубленные…Что за чудо случилось отрадное!
Заливаются птицы на клиросе,плещут воды живые под сводами,вдоль по ризам колеблются радуги,и не свечи мы держим, а ландыши,влажной зеленью веет — не ладаном,и, расставя ладони лучистые,окруженная сумраком радостным,на иконе Весна улыбается.
“Людям ты скажешь: настало…”
Моей матери
Людям ты скажешь: настало!Завтра я в путь соберусь…(Голуби. Двор постоялый.Ржавая вывеска: Русь.)
скажешь ты Богу: я дома!(Кладбище. Мост. Поворот.)Будет старик незнакомый —вместо дубка, у ворот…
3 мая 1920
РУСЬ
Пока в тумане странных днейеще грядущего не видно,пока здесь говорят о нейкрасноречиво и обидно —
сторонкой, молча проберусьи, уповая неизменно,мою неведомую Русьпойду отыскивать смиренно, —
по черным сказочным лесам,вдоль рек да по болотам сонным,по темным пашням, к небесамбесплодной грудью обращенным.
Так побываю я везде,в деревню каждую войду я…Где ж цель заветная, о, где —непостижимую — найду я?
В лесу ли — сумраком глухимсырого ельника сокрытой —нагой, разбойником лихимпоруганною и убитой?
Иль поутру, в селе пустом,о, жданная! — пройдешь ты мимо,с улыбкой на лице простомзадумчиво-неуловимой?
Или старушкой станешь тыи в голубой струе кадильной,кладя дрожащие кресты,к иконе припадешь бессильно?
Где ж просияет берег мой?В чем угадаю лик любимый?Русь! иль во мне, и душе самойуж расцветаешь ты незримо?
ЖИЗНЬ
Шла мимо Жизнь, но ни лохмотий,ни ран ее, ни пыльных ногне видел я… Как бы в дремоте,как бы сквозь душу звездной ночи, —одно я только видеть мог:ее ликующие очии губы, шепчущие: Бог!