Как теперь далеко это счастье душистое!Одинокий, в чужой стране,вспоминаю я часто минувшее чистое,а недавно приснилось мне,
что, бродя по лугам несравненного севера,башмачок отыскал я твой —свежей ночью, в траве, средь туманного клевера,и в нем плакал эльф голубой…
20 ноября 1918
“Сторожевые кипарисы…”
Сторожевые кипарисыблагоуханной веют мглой,и озарен Ай-Петри лысыймагометанскою луной.И чья-то тень из-за оградыупорно смотрит на меня,и обезумели цикады,в листве невидимо звеня.И непонятных, пряных песенгрудь упоительно полна,и полусумрак так чудесен,и так загадочна луна!И там — глаза Шехерезадыв мой звездный и звенящий садиз-за белеющей ограды,продолговатые, глядят.
25 ноября 1918
“Ты многого, слишком многого хочешь…”
Ты многого, слишком многого хочешь! Тоскливо и жадно любя,напрасно ты грезам победу пророчишь, когда он глядит на тебя.
Поверь мне: он женщину любит не боле, чем любят поэты весну…Он молит, он манит, а сердце — на воле и ценит лишь волю одну!
И зори, и звезды, и радуги мая — соперницы будут твои,и в ночь упоенья, тебя обнимая, он вспомнит о первой любви.
Пусть эта любовь мимолетно-случайно коснулась и канула… Пусть!В глазах у него замечтается тайна, тебе непонятная грусть…
Тогда ты почувствуешь холод разлуки. Что ж делать! Целуй и молчи,сияй безмятежно, и в райские звуки твои превратит он лучи!
Но ты… ты ведь любишь властительно-душно, потребуешь жертв от него,а он лишь вздохнет, отойдет равнодушно — и больше не даст — ничего…
26 ноября 1918
“Феина дочь утонула в росинке…”
Феина дочь утонула в росинке,ночью, играя с влюбленным жучком.Поздно спасли… На сквозной паутинкетихо лежит. Голубым лепесткомбожьи коровки ей ноги покрыли,пять светляков засияли кругом,ладаном синим ей звезды кадили,плакала мать, заслонившись крылом.А на заре пробудилась поляна:бабочка скорбную весть разнесла…Что ей — до смерти? Бела и румяна,пляшет в луче и совсем весела.Все оживляются… “Верьте не верьте, —шепчут друзьям два нескромных цветка, —феина дочь на мгновенье до смертиздесь, при луне, целовала жучка!”Мимо идет муравей деловитый.Мошки не поняли, думают — бал.Глупый кузнечик, под лютиком скрытый,звонко твердит: так и знал, так и знал…Каждый спешит, кто — беспечно, кто мрачно.Два паука, всех пугая, бегут.Феина дочь холодна и прозрачна,и на челе чуть горит изумруд.Как хороша! Этот тоненький локон,плечики эти — кто б мог описать?Чуткий червяк, уж закутанный в кокон,просто не вытерпел, вылез опять.Смотрят, толкаются… Бледная феяплачет, склонившись на венчик цветка.День разгорается, ясно алея…Вдруг спохватились: “Не видно жучка!”Феина дочь утонула в росинке,и на заре, незаметен и тих,красному блику на мокрой былинкемолится маленький черных жених…
1 декабря 1918
“Ты на небе облачко нежное…”
Ты на небе облачко нежное,ты пена прозрачная нá море,ты тень от мимозы на мраморе,ты эхо души неизбежное…И песня звенит безначальная.Зову ли тебя — откликаешься,ищу ли — молчишь и скрываешься,найду ли? Не знаю, о Дальняя.
Ты сон навеваешь таинственный.Взволнован я ночью туманною,живу я мечтой несказанною,дышу я любовью единственной.И счастье мне грезится дальнее,и снится мне встреча блаженная,и песня звенит вдохновенная,свиваясь в кольцо обручальное.