— О, Брунгильдочка! У тебя есть кавалер! — пропели две старые тётки, обмахиваясь веерами. Простите, молодой человек, откуда вы?
— Из Кодбуса… — дружелюбно отозвался Ральф.
— Как это мило! А мы из Фалькенберга!
Но тёток отстранил папа. Ему не терпелось выяснить более важный вопрос: куда едет Ральф?
Оказалось, туда же, куда и Брунгильда:
— В Советский Союз! В пионерский лагерь Артек.
— О, прима! — просиял папаша Брунгильды. — Они едут вместе!
— Они едут вместе! — восторженно простонали тётки и с этой минуты уже не закрывали ртов:
— Как Брунгильдочке повезло! Они доедут вместе до Берлина, затем до Москвы, а там… до этого самого Артека. Ральф настоящий мужчина! Это видно сразу. Он должен защищать везде и всюду свою землячку — она ведь впервые отправляется в такое далёкое путешествие. Он должен дать слово, что будет её защищать…
Ральф мельком взглянул на Брунгильду. Она деловито жевала бутерброд и ко всему происходившему вокруг относилась, по-видимому, с полным равнодушием.
Наконец паровоз загудел, и поезд тронулся Ральф и Брунгильда подошли к окну.
— Ауфвидерзеен! Ауфвидерзеен! — закричали на перроне. Старичок-инвалид, сидящий в коляске, поднял вверх руку, сжатую в кулак, обе мамы дружно всхлипнули, бабушки замахали платками, а дедушки шляпами. Можно было подумать, что Ральф и Брунгильда отправляются на фронт, а не на поправку и на отдых в чудесный пионерский лагерь.
Когда родственники исчезли с горизонта, Брунгильда достала из кулька третий бутерброд. Расправившись с бутербродами, она взялась за печенье, а после этого выдула целый термос кофе.
«Удивительно! — подумал Ральф. — Так много ест и не толстая».
Когда все кульки и корзинки были очищены от снеди, Брунгильда успокоилась.
— Кто ты? — обратила она, наконец, внимание на Ральфа.
Так как он вопроса не понял, Брунгильда уточнила:
— Ты бегун или пловец? Ни то и ни другое? Так ты, должно быть, волейболист или баскетболист? Тоже нет? Гм… Значит, у тебя разряд по гребле или по хоккею?
Перечислив все виды спорта и получив на всё отрицательный ответ, Брунгильда оторопело посмотрела на Ральфа и неожиданно расхохоталась… Затем также внезапно оборвала смех, расстегнула свой рюкзак и, достав оттуда коробку, протянула её Ральфу.
— Вот за что меня послали в Артек!
Ральф открыл коробку и… глазам своим не поверил. Оказалось, что эта прожорливая девчонка была обладательницей целых семи дипломов — за прыжки и бег на большие дистанции. Кроме того, она имела звание чемпиона города Фалькенберга по плаванию. И хотя Ральф был человеком скромным, но всё же и он решил отрекомендоваться.
— А я председатель совета отряда. Наш отряд занял первое место в городе по сбору металлолома.
— Сколько вы собрали? — осведомилась Брунгильда.
— Четыре тонны.
— Неплохо… Ведь одна тонна — это 300 холодильников и 900 стиральных машин.
«Видно, деловая девчонка, — подумал Ральф. — А главное, без всяких фокусов и кокетства. Защищать её! Да такая десять раз даст сдачи любому мальчишке».
— Когда я получила путёвку в Артек, — сказала Брунгильда, — мои тётки Амалия и Тереза целый день плакали: «Боже мой! Разве можно в такую даль отпускать ребёнка». А дядя Отто (Ты его видел. Он в коляске сидел) как крикнет на них: «Замолчите, старые притворщицы! Вы ведь прекрасно знаете, что Брунгильде там будет хорошо. Ей выпала великая честь — она одна от нашего города едет в Союз».
— Дядя Отто молодец! — похвалил Ральф.
— Дядя Отто много страдал, — вздохнула Брунгильда. — Он коммунист. Десять лет в тюрьмах и концлагерях провёл. Его жену — тетю Хильду гитлеровцы тоже бросили в концлагерь. В Равенсбрюке.
Брунгильда помолчала.
— Тетю Хильду расстреляли в сентябре 1944 года. Ночью. А дяде Отто удалось бежать. У него сейчас ноги парализованы. Он очень болен. Но ты не думай, дядя Отто никогда не жалуется… Когда я путёвку получила, дядя Отто целый вечер пел песню итальянских революционеров, которую он впервые услыхал в Артеке.
— Он… В Артеке? — не понял Ральф.
— Да. Дядя Отто совсем не старый. Просто он так выглядит. В тридцатом году он был спартаковцем и приехал с делегацией в Артек. Однажды они пошли все вместе в поход. На одну гору. Дядя Отто забыл, как она называется. А песню помнит. Бандьера Росса.
Брунгильда выпрямилась, сжала правую руку в кулак и запела: