— Сколь раз нас обманывал, малую цену за шкурки давал?
Но тот крест целовал:
— Уплачу за горностая сколь положено!
Потолковали мужики промеж себя, тайком на горку каждый поглядывал: «Эх! Кабы не сказки про горностаюшкин праздник!» Разойтись хотели, а Володей возьми да и похвались: мол, добуду горностая не простого — снежного! Переглянулись только:
— Чего с блаженного спрашивать!
А кто-то Сидору те слова передал. Почесался торгован, усмехнулся:
— Пущай добывает, получит пятак на пряники. А парень к вечеру собрался и опять на гору ушел.
Долго горностаюшек караулил, лишь когда луна серебряная из-за тучки выкатилась, осветила вершинку, на полянку горностаюшки выскочили. Одна на пенек запрыгнула, девчонкой обернулась, крикнула:
— Не все поля да леса еще снегом укрытые, а ну, горностаюшки, веселей!..
Взмахнула платочком, снег опять повалил. Володей возьми да из-за елки и высунись. Девчушечка ойкнула, кувыркнулась, горностаюшкой обернулась, поскакала вниз, за деревья скрылась, зверушки за ней стайкою. Глянул парень — горностаев нет, только следочки на снегу темнеют пятнышками, а где гуще бежали, там тропинку узенькую проторили. Володей и припустил по ней. В ложок неглубокий скатился, по бережку ручья-журчуна пробежал и на полянку таежную вышел.
Глядит посреди заимка в снегу, у окошка девица-красавица сидит, из горностаевых шкурок мантию шьет. Парень и залюбовался: «Ишь ты, с виду боярыня, а мастерству обучена!» К окошку приблизился — разглядеть получше хотел, да стукнул в него нечаянно.
Вздрогнула девица, в окно глянула. Он и узнал девчушку-горностаюшку, только ростом больше, а всем видом — она, даже пятнышко на щеке розовое. Нахмурила брови, на крыльцо вышла, спрашивает:
— Ты пошто за мною доглядываешь?! — Да тут же махнула рукой сокрушенно: — Эвон, спасителя своего не узнала! — И ласково: — Поди, на горку ходил, горностаев праздник доглядывал?
Парень кивнул согласно:
— Потому и дорогу нашел.
Взяла его девица за руку, завела в избу, за стол усадила, чаем с медом напоила. Отогрелся Володей, сам на мантию поглядывает. Девица и спросила:
— Чего заглядываешься, бабьей работы али не знаешь?
Подошел он, руками мантию тронул да и отдернул тут же:
— Красивая, а холодная.
Улыбнулась девица:
— Горностай этот снежный, потому и рукам холодно, а к зиме в аккурат тепло будет. — И добавила: — А за спасенье мое наградить тебя надобно. Каменья самоцветные, звонко золото али кунью шубу да соболью шапку на голову. Выбирай чего хошь!
— Дозволь горностая добыть, не то на деревне смеются, дескать, зря на горку хожу.
Тут девица взяла парня за руку, вывела на крыльцо, сама сошла наземь, нагнулась к сугробу да шкурок горностая связку и подала. А сугроба-то как и не было.
— На-ко, — говорит, — тут на шапку да на шубку девичью хватит.
Потом нагнулась к сугробу большому.
— А здесь — на цареву мантию, — подала Володею большую связку. — Только проси цену-то настоящую. А чтоб верней было, сначала сунь малую связочку. Коли сполна заплатит, тогда и большую отдай. Ну а я доведу тебя до дому.
Повернулась круг себя и горностаюшкой вперед парня запрыгала. Взял он шкурки и побежал вслед. Вскоре на горку парня вывела, внизу деревня окошками светится, а горностаюшка на знакомый пенек вскочила, обернулась девицей и говорит:
— Оставь пока большую связку-то здесь, ничего, поди, не случится.
Ну, парень и бросил связку наземь, она сразу в большой сугроб превратилась. А девица круг себя повернулась, и не стало ее, будто не было.
А уж совсем рассвело, парень в деревню спустился и, на глазах у всех, сразу к торговану отправился. Многие подумали: «Неспроста парень к Сидору в лавку пошел» — и за ним. А он шкурки на прилавок выложил:
— Добыл горностая снежного!
Все ахнули, а торговая глаза вытаращил: «Боярыням да царицам в них щеголять?» Однако чует — при народе не обмануть, на мужиков рявкнул:
— Чего без дела столпились?! По домам ступайте-ка.
Выпроводил и Володею давай гундеть:
— Шкурки старые, коль-где моль, вишь, побила! — Кинул медяков горсть: — Ha-ко, на пряники.
Сам схватил шкурки, под прилавок сунул. Думал, парень шуметь начнет, но Володей ничего не сказал, ушел, пряников накупил, ребятишек угостил, сам на печку забрался, грызет пряники.
А Сидор дела бросил, повез горностаев к купцу. Как приехал, перед ногами его мешком тряхнул:
— Принимай, ваше степенство, горностая снежного.
Купец под ноги уставился, брови нахмурил:
— Горностая-то я бы принял, а снег мне не надобен, своего на дворе — все сугробы какие.