Нагнулся Антип, и слеза его прошибла: под соболихой три комочка скулят, к матери прижимаются.
— Кто ж это, злодей этакий, к весне капканы оставил!.. — запричитывал Антип. — Матку с детенышами чуть не сгубил.
Освободил соболиху, та не шелохнется, глядит жалобно. Ноги у нее перебиты.
Скинул Антип армячишко, положил соболиху с детенышами и бегом из леса. Но вдруг заметил: соболь, что на поляне был, следом гонится. Остановится Антип, оглянется, зверек тоже: станет столбиком, глядит глаз в глаз. И так до самого села проводил, потом махнул хвостиком и пропал.
У Антипа же мыслишка в голове завертелась: «Может, соболят в клетке до зимы додержать, вот и будет приданое дочери».
Вернулся домой, отдал соболиху с соболятами Алене. Обсказал что и как. Та плакать, жалко зверят:
— На что мне твое приданое, коли оно через слезы добыто?
Отец рукой махнул, лечи, мол.
А в селе Антип объявил: дескать, зря в тайгу ходил, не добыл ничего.
Вскоре соболиха поправилась, соболята подросли. Привыкли к Алене, играют, с рук не сходят. Но настало время на волю их выпускать.
Пришла с отцом на поляну, подошла к ели, посадила соболиху с соболятами на землю. Те встали столбиками, носиками лесной воздух нюхают. Алена в ладони хлопнула — зверьки врассыпную.
Антип головой покачал:
— Вот и разбежалось твое приданое.
Алена в ответ:
— Ничего, и без него проживем. Были б любовь да согласие.
На том и успокоились. Вернулись домой. Однако стал замечать Антип, что Алена по вечерам уходит куда-то. Вначале думал — к жениху бегает, но потом вспомнил: где ж это Григорию успеть, каждый вечер в село не находишься. Чугунка-то вон куда ушла. Решил доглядеть.
Вышла Алена из дома, к лесу направилась, Антип за ней потихоньку. Глядит, в лес пришла Алена. Махнула платком — откуда ни возьмись, тот самый соболь-красавец. Повернется боком, и из шкуры искры сыплются: красные, голубые, зеленые. Глазам любо. А махнет хвостом — погаснут.
Потом вдруг забрался на кедр, на самую верхушку, махнул хвостом, выскочили на поляну соболи да куницы — и к Алене. Черный соболь на плечо прыгнул…
Антип глазам не верит: Алена в шубе стоит собольей с куньим воротником, а на голове шапка черного соболя, лишь хвостик кверху торчит. Антип руками разводит. А хвостик на шапке махнул — и не стало на Алене ни шубы, ни шапки: поскакали соболи и куницы в разные стороны. Черный соболь остался на плече, заурчал ей на ухо, вроде как рассказывает что-то. Алена улыбается, видать, понимает.
Вскоре и соболь исчез.
Антип больше в лес не ходил, вздыхал только. Но Алена частенько наведывалась. Войдет в лес, сбегутся к ней зверьки, запрыгают, лапками сцепятся, а черный соболь заберется на плечи, махнет хвостиком — и опять Алена в шубе дорогой, словно боярыня.
Походит, покрасуется сама перед собой, а увидит, что пора домой, скинет наряд, и не станет его вмиг, лишь разбегаются соболи да куницы в разные стороны.
Вскоре Алена своего платья старенького перестала стыдиться. Богатеи узнали, что на промысел Антип ходил без толку, совсем на смех подняли. Особенно купчина один. Как войдет к нему Антип в лавку, так купец начинает подзуживать:
— Что — добыл приданое дочери? То-то она у тебя «боярыня», в дырявой шубейке по селу шастает и еще нос задирает. Может, продаст? Куплю кобелишке на подстилку.
Молчал Антип, молчал да и сказал:
— Денег не хватит расплачиваться.
Купец глядит недоверчиво.
Антип не унимается:
— Алена моя, коли захочет, получше жены твоей могет вырядиться.
У купца после таких слов лицо вытянулось:
— Ой, врешь!
Тут Антипа за живое взяло, схватил шапку с головы да об пол ее:
— Бьюсь об заклад!
В лавку народу набилось, все дивуются: эко Антип разошелся.
Кой-кто над купцом подтрунивает:
— Поспорь! Аль не могешь?!
А тому зазорно — мужичонка, лапоть дырявый, подсмеивается, а он вроде боится. Ну и подал пятерню:
— Разбивай кто хошь!
Мужики и порешили: если к масленице выйдет Алена на игрища в одежде такой, что даже у богатеев нет, отдаст ей купец тыщу рублей на приданое. А коли обманет Антип, то пойдет с Аленой к купцу в кабалу на три года.
Купец довольный ходит: «Где Антипу богату одежду найти, быть ему с дочкой у меня в бесплатных работниках».
…Скоро масленица, а Алена в латаной шубейке все бегает. Многие головой качали, Антипа жалеючи, но тот молчит, бороденку почесывает, ус подкручивает, да и Алена не унывает.
Вот и праздник наступил. С утра высыпал народ на игрища. С гор катались, песни пели. Только Алены не видно.