— Да там-то и там, — скажет.
Пойдут, поищут — нет ничего. Ну и махнули рукой.
…Скоро время прошло, старики померли, ребятишки выросли. Гошка с Кешкою обженились. А про Наталью и не помнили, когда невестой Горного кликали, и она уж забыла. А сама двум парням, Ефиму да Матвею, приглянулась. Однако Матвей сколь ни ходил за ней, как ни упрашивал, Ефим больше люб показался. Уж, и свадьбу наметили, но как сходил он с артелью в тайгу, услышал про богатства несметные, и крепко лихоманка его окрутила. Наталья-то говорила:
— Брось думки про золото — крестьянствовать-то вернее. Вспомни, как мой тятя мытарствовал!
Да Ефим уперся:
— Разбогатею, тогда и обженимся.
Ушел в тайгу и опять лето промотался без толку. А Наталья все терпит, ждет, когда Ефим образумится.
На другую весну, как-то на пашне, прилегла она отдохнуть на пригорок. В небо долго глядела и задремала. И тяжело вдруг ей стало, будто на грудь давит что-то. Открыла глаза — на груди большой самородок лежит, а подле стоит мужик бородатый, тот самый, какого девчонкою видела, да не в лохмотьях — в кафтане парчовом, дорогими каменьями украшенный. И говорит:
— Вот и невеста-красавица для меня выросла. Чего глядишь? Аль не признала Горного Батюшку, что золотые гостинцы тебе подбрасывал? — Указал на самородок и сказал: — Братьям отдай золото, к вечеру сама приходи на реку, там лодка ждать будет.
Девушка и ахнула:
— Да как же я могу, у меня ведь и суженый есть!
А Горный ей говорит:
— Кабы добрый был человек, обженился б давно! Хорошего жениха сама оттолкнула, а Ефиму золото глаза застит. Про тебя позабыл.
Наталья-то ему:
— Не таков Ефим. Просто фарту нет. Да и ты, видать, с его пути убрал золото.
А Горный и отвечает:
— Потому и убрал, что к богатству нельзя допускать — через него беду людям сделает!
А Наталья на своем стоит:
— Не таковский Ефим! И все тут!
Горный руками развел.
— Хорошо, — говорит. — Приходите вместе к реке, дорогу к казне укажу. Тогда и увидим, какова любовь у него. Только уговор: коли крепкая — с миром уйдете, а коли за золотом тебя позабудет — его богатым отпущу, а ты навечно у меня останешься. Да смотри, сама золота моего не касайся, не то живой тебе не бывать.
Ну, Наталья-то кивнула согласно. А вечером пришла к Ефиму. Он опять в тайгу собирается и смотреть на невесту не хочет. А Наталья и говорит:
— Может, вспашем землицу-то, братья хороший клин отдадут!
Ефим будто не слышал. А Наталья свое:
— Гляди — Матвей-то, приятель твой, уж избу поставил и коней добрых завел. И каждую осень с урожаем. Только счастья вот нет.
Заворчал Ефим:
— А ты пожалей поди! — И глянул вдруг искоса: — Ты б лучше со мной в тайгу подалась, знаешь ведь свою удачу на золото. Сквозь землю, говорят, видишь!
Наталья спрашивает:
— А много ль надо тебе?!
Ефим и выпалил:
— Сколь будет, все наше!
Наталья подала ему самородок, что Горный для братьев оставил.
— Поди, на жизнь этого хватит нам?!
Ефим-то не ожидал, оторопел даже, а потом на Наталью накинулся:
— Сказывай, где брала?
Тут Наталья слова Горного вспомнила: «Золото глаза ему застит!» Повернулась, уйти хотела, да не смогла — к сердцу шибко, вишь, прикипел. Ну и согласилась в тайгу с Ефимом уйти. А тот думал а талья в глухой край его поведет, а она к речке, что за селом текла, вывела. Глядит Ефим — у берега лодка стоит. Наталья в лодку вошла, парень вслед прыгнул. А лодка без весел сама отчалила да супротив течения поплыла. Вскоре в приток небольшой свернула и все дальше, дальше плывет, не останавливается. Уж смеркаться стало, и места незнакомые: по берегам елки высокие да пушистые, а вдалеке шум, будто вода с высоты падает. Скоро лодка к берегу подплыла. Спрыгнули парень с девушкой, через елки на шум побрели, к озеру вышли. Ефим аж рот открыл: в озеро из скалы вода падает, а на берегу, в песке, камушки золотые капельками проглядывают. И чем ближе к воде, тем камушков больше. Упал Ефим на колени, зачерпнул в лоток. Хотел промыть, к воде подскочил. Глядит — у воды самородки побольше лежат. Вывалил он песок, самородки в сумку давай собирать. Наклал полную, аж упарился, хотел воды испить, нагнулся, глянул в воду-то, а на дне глыбищи золотые навалены. Наталья кричит ему:
— Остановись! Куда нам столько-то?!
А Ефим не слушает. Все из сумы вывалил. Хотел глыбу золотую достать, да только воды-то коснулся… у Натальи ноги и окаменели. Закричала она:
— Погодь, Ефимушка, ноженьки не чую, отнялись будто. Как обратно-то добираться?!