Как бы то ни было, до драк дело не дошло. Кроме нескольких случаев, когда стражники выпроваживали из притонов особо загостившихся. Причём мне в дело пришлось вступить лишь однажды, когда какой-то недоумок кинулся на меня с мечом. Может, он был хорошим бойцом, но после ночной пьянки, да усиленно опохмелившись…
В общем, удар я отбил, пнул молотом бузотёра в живот, а затем наварил ему слегка по кумполу. Тот рухнул, как подкошенный. Думал – убил нахрен. Но нет, зашевелился. Крепкий оказался малый! Шлем погнулся, а голове – хоть бы что. Впрочем, чему я удивляюсь, не была б она чугунёвой, этот придурок на меня б не попёр!
Как ни странно, этот олух оказался командиром одного из отрядов. Пока он с пятью своими подчинёнными сидел в подвале, нанявшие их купцы искали свою охрану по всему городу. На третьи сутки нашли, и им пришлось сначала договариваться с Лисой, а потом уже платить штраф мне. Ушли они недовольные, но кто ж в этом виноват?
К этому моменту в темнице остался лишь один клиент, остальных разобрали. Некто Циолор – бывший егерь. Служил ещё покойному Анолду Второму, при его дочери, не жаловавшей охоты оказался не у дел, а при Батраболле Третьем вообще турнули в шею.
Что интересно, егерь так ни к кому и не успел наняться. В драке участвовал по принципу «наших бьют!», а потом заспорил с какой-то матроны из подчинённых Лисы, когда его с друзьями решили обсчитать. Вот только за приятелей потом заплатили, и они оказались на свободе, а он так и остался в тюряге. Дружба дружбой, а табачок – врозь!
И что мне теперь с бедолагой делать? Хотя… Есть одна мысль!
- Ну, что Чаррлен? – спросил я бывшего егеря, которого Кальвер уже успел расспросить насчёт личных данных и всех обстоятельств появления в нашем гостеприимном заведении, - Как ты докатился до такой жизни?
- Так я ж всё рассказал?
- Всё, да не всё! Тут нет главного, - я указал на бумаги, - Того, как ты встал на путь измены, продавшись Батраболлу. Много денег взял?
- Не-е-ет, что вы!
- Вот видишь, Кальвер, даже незадорого! Обидно как-то… Тебе, Кальвер, обидно? – ошарашенный таким поворотом допроса ещё больше подозреваемого, «колобок» согласно кивнул, - Вот видишь, эл со мной абсолютно согласен. Продают, понимаешь, королевство направо и налево… Так хоть бы деньги приличные за это брали что ли! За державу обидно! И за таких, как ты!
- Но я же ничего-о-о не де-елал! – дурным голосом взвыл Чаррлен.
- Вот в это-то всё и дело! – глубокомысленно заключил я воздев палец кверху, - То, что ты не успел осуществить свой преступный замысел, не снимает с тебя вины. Разве я не прав?
- Не-е, - замотал головой егерь.
- Что «не»?
- Не правы.
- У-у-у, Кальвер, гляди, как тут всё запущено. Я ж говорил, что надо сразу было брать с собой палача. Он бы уже во всём признался.
- Палача не надо! – испуганно воскликнул наш «клиент».
- Как это «не надо»?! Ты же по-прежнему упорствуешь, говоришь, что я не прав.
Тут Чаррлен принялся выворачиваться, как уж на сковородке. Да, он согласен, что неправ, а я прав, тем более, что у меня больше прав. Короче, он полностью запутался, да ещё и меня вдобавок запутал. Да так, что я сам позабыл, для чего затевал весь этот разговор… Да, но что самое интересное, в конце концов он опять всё начал отрицать.
- Я правильно понял: ты отрицаешь, что служил шпионом, передавал важные сведения и получал за это деньги.
Бывший егерь сначала закивал, а потом отрицательно замотал головой.
- Может, и леса вокруг Сферрана ты не знаешь?
Мужик замялся, чувствуя в моих словах подвох, но побоялся отрицать очевидное:
- Знаю.
- Вот видишь! Я был прав! Пиши, Кальвер: «окрестные леса знает во всей тонкости»!
Егерь удивлённо захлопал глазами.
- Но-о-о,.. – попытался он возразить.
- Что, хочешь признаться?
- В чём же мне признаваться, я ж ничего не совершал.
- Может, ты и в драке не участвовал?
Мой собеседник потупил взор.
- …И с вышибалой в борделе не сцепился?
- Там драки не было.
- Деньги платить отказываешься.
- Я заплачу, как только у меня появится работа.
- Мы её тебе уже нашли. Беру тебя егерем, но на испытательный срок будешь получать, как простой стражник.
- Да это… Это просто,..- Чарли замялся, не решаясь произнести слово «грабёж».
Раньше его жалование было раз в пять больше… если не в десять.