- Кто ж таких страхолюдных образин не испугается?
А за «образины» ответишь! Потом. Может быть.
Не знаю, что там ещё трепала языком эта разбойная девка, но думаю, её актёрской игре поверили бы не только присутствующие, совсем не искушённые в этом деле, а и Станиславский с Немировичем и Данченко. Короче – все трое.
Однако дослушать монолог мне не дали, потому что ко мне подвалил Шон.
- Она действительно была пленницей?
- Откуда мне знать?
- Где вы её нашли, в разбойничьем лагере?
- Угу.
- Как?
- Что «как»?
- Шэрх, это – прямое неподчинение.
- Кому?
- Что «кому»?
- Кому вообще тут у вас надо подчиняться?
- Мне.
- В честь чего это?! Мне сказали тут главный… этот, как его… Тортус.
- Он руководитель делегации и представитель фьерра, а командир отряда – я. И вы, как военная сила, должны повиноваться именно мне.
- Тогда чего ты раньше молчал. Я всю дорогу голову ломаю, что мы тут вообще делаем. Как у вас поставлена охрана, нам не ведомо. Ты ничего не говоришь…
Короче, я понёс сержанта по кочкам… В смысле - «Э-э-э, никакой ты нэ камандыр!»
- Это человечьи земли, мы ж даже не знаем, где тут таится опасность.
- Не знаете, говоришь?! – не полез за словом в карман Шон, - А кто камни собирал с самого постоялого двора? Ты думаешь, я ничего не видел?
- Это на всякий случай, - попытался вывернуться я.
- Да? Что-то раньше за тобой такой предусмотрительности не водилось.
Я пожал плечами. Всё когда-нибудь происходит в первый раз.
- Ты дурачком-то не прикидывайся! Откуда узнал о нападении?
- Может, я, по-твоему, его и устроил?
- Не юли, по делу говори. Вон, видишь, - сержант ткнул пальцем в сторону свежих могил: двух наших и трёх разбойничьих, - где стражники и возницы, закончив работу, ровняли холмики, - двое убитых, четверо раненых. Двое из них – тяжело. Всего этого бы могло бы не быть, если б ты нас вовремя предупредил, и мы были бы готовы к отражению атаки, - назидательно заключил Шон.
- А так вы чего, не готовы? И потом, кто б мне поверил. Этот случайный разговор… Э-э-э, что происходит?!
Блин! Пока мы беседовали, Лиона и остальные «их благородия» уселись в карету, куда вслед за ними шмыгнула и разбойница.
- Стой! – я дёрнул дверцу на себя, едва не выдернув закрывавшего её толстяка наружу.
- Это возмутительно!
- Что ты себе позволяешь!
- Дикарь! – послышалось изнутри.
- А ну, тихо! – гаркнул я, отчего всё высшее общество застыло, кто где стоял, а юная плутовка вжалась в самый дальний угол кареты.
- Шэрх, ты чего? – насторожился Шон.
- Ты у неё оружие проверял?
- А надо?
- Я-то откуда знаю?! Я ж в этом ничего не понимаю!
- Ну-ка молодая… особа, - нашёлся сержант, - ответствуйте, как перед Создателем – оружие есть?
Та отрицательно замотала головой.
- Говорит, что нет, - «перевёл» мне Шон, как будто я тут был самый главный.
- Надо проверить, пусть раздевается.
- Что?! – воскликнул теперь уже квартет… или квинтет… В общем, все пятеро, потому что к возмущённым пассажирам кареты добавился ещё и сержант, правда в его голосе сквозило недоумение.
- А как ещё можно проверить? И сапоги пусть снимет.
- Бог мой! Сапоги-то зачем? – удивилась Лиона.
- Может, там кинжал, - не сдавался я.
Девчонка напряглась, и меня прожёг колючий, полный ненависти взгляд. Один миг, и он тут же сменился на нежный и кроткий взор обречённого на заклание агнца. Ещё мгновение, и её сорванная с плеч куртка летит мне в лицо. Хватаю её в последний момент.
- Всё! Всё забирайте! – девицу сотрясают рыдания.
- А сапоги?
- У меня там ничего нет.
- Как вам не стыдно! - укоряет нас пышущая негодованием баронесса, - Набросились вдвоём на бедную девушку! – щёчки горят, глазки сверкают, как же она прекрасна в своём праведном гневе.
Сержант мнётся, поглядывая на меня, дескать, заварил ты кашу.
- Вот, а ты говоришь «камни».
Непонимающие взгляды, только воин, хмурясь, кивает.
- Сапоги-и-и, - напоминаю я разбойнице.
- В них только ма-а-аленький но-ожичек, - хнычет та.
- Давай сюда!
Мля! Эта хрень, называется «ножичек»… «маленький».
- Это ж мизерикорд, - хрипло выдавливает Шон.