Внезапно завыла сирена и почти сразу за ней раздались взрывы. Все бросились бежать, так что я быстро потерялась в толпе, а какой-то мужчина, увидев это, схватил меня и привёл в ближайшее убежище. Там было много народу, особенно детей, но, к сожалению, матери внутри не оказалось. Два дня до нас доносился грохот с поверхности, и всё то время я провела в слезах, думая, что она ищет меня там, под бомбами, отказываясь уходить в безопасное место, не узнав в порядке ли я. Думала, что её убили и всё только по моей вине. Впрочем, может, так оно и было.
В любом случае, на третий день, когда закончились боевые действия, двери убежища открылись, запуская с десяток имперских солдат. Оказать им сопротивления ни кто не решился, даже когда они начали забирать детей. Честно сказать, в тот момент я на секунду ощутила злобное удовлетворение, видя, что те, кто провёл все эти сутки со своими родителями, испытают такие же чувства, которые пришлось испытать мне. Нас посадили в большие фургоны без окон, а затем привезли к уцелевшей школе. И, как выяснилось, позже мы были далеко не первой партией и далеко не последней. Там, внутри царил настоящий хаос. Десятки, если не сотни, детей бились в истерике, кричали и плакали, прося вернуть их домой. Каждый этаж дрожал от их несмолкаемого рёва, и только благодаря девушкам в белых халатах, снующих между особенно буйными малышами и вкалывающими тем какой-то препарат, отчего они проваливались в полу сонное состояние, удавалось поддерживать порядок.
Меня, как и всех новеньких, привели в актовый зал, где взяли анализ крови, а потом накормили и отправили отдыхать в один из классов переоборудованный под спальню. Вот там-то я и сломалась. Отчаяние вместе со стрессом пережитые в убежище не прошли даром, напрочь замкнувшись в себе, я буквально отключилась от внешнего мира. Сидела целыми днями на одном месте, смотрела сквозь стену и ни с кем не разговаривала. Когда меня приводили в столовую, на автомате съедала свою порцию, когда санитарки приходили за очередной порцией крови, не задумываясь протягивала руку, когда привозили новых рыдающих детей, я даже не замечала шума. Для меня всего этого словно не существовало.
Так прошла неделя. Мои соседи стали куда-то пропадать, а новичков привозили всё меньше и меньше. В итоге, может быть из-за моего покладистого поведения, а может из-за чего-то ещё, в классе осталась я одна. Но не все дети исчезли. Помимо меня в школе их было ещё около тридцати, мы, как и раньше встречались в столовой. Многие из них уже успели подружиться и собирались небольшими группками, рассказывая разные истории, и подбадривая друг друга. Я же до сих молчала, целыми днями практически не поднимаясь со своего места, так что познакомиться со мной желающих не нашлось.
В школе нас продержали около трёх недель. На каждого завели отдельную папку, а под конец ещё забрали все вещи и выдали одинаковую белую форму. Последний день, проведённый там, запомнился завтраком. Нам впервые дали сладкое, это было шоколадное мороженное, хотя я к нему так и не притронулась. Когда мы поели, нас вновь собрали в актовом зале, разделили по десять человек и отправили во двор, где поджидали уже знакомые фургоны. Они то и привезли меня сюда, в лабораторию.
Ник на минуту прервала свой рассказ, позволяя Арону переварить услышанное и, глядя как его лицо приобретает непонимающее выражение, тихонько засмеялась.
- Что, вижу, ты удивлён? Думал, это Империя построила лабораторию?
В ответ Арон молча кивнул, ведь вся информация, которую он разузнал у своих спутников, именно так и говорила.
- Нет. - вздохнула Ник. - Это место создали мы сами. Наши учёные проводили эксперименты задолго до прихода захватчиков. Просто об этом мало кто знает. Конечно, опыты ставились, в основном, на животных, редких добровольцах и безнадёжно больных людях, силой здесь ни кого не удерживали. Но всё же, именно данные собранные нашими учёными послужили основой для имперских проектов. Ну что, идти сможешь?
Вопрос Ник застал Арона врасплох. Внезапно он понял, что совершенно забыл о сковывающем страхе, сосредоточившись на её голосе, голова больше не болела, и руки не дрожали. Впрочем, стоило вспомнить об этом, как симптомы начали возвращаться, однако теперь он мог с ними бороться.
- Да. Вроде полегчало. - сказал Арон, поднимаясь на ноги. - Пойдём потихоньку.