Ещё одним нововведением стала замена таблеток, которые мы пили до этого, на уколы и теперь дважды в неделю нам вводили какие-то препараты и внимательно следили, что же будет. Практически каждый день нас обвешивали непонятными устройствами, ложили в капсулы и обследовали с помощью разного оборудования. Даже устный допрос вели! Спрашивали, как мы себя чувствуем, не беспокоит ли что-то, не появилась ли сонливость, не пропал ли аппетит и всё прочее в этом духе, а ответы записывали и прикрепляли к личному делу.
Поначалу эти перемены нас не особо напугали, и мы продолжили жить, как ни в чём не бывало. Ну, подумаешь уколы да вооружённые дядьки на каждом шагу, бывало и похуже, а то, что у кого-то ноги болят, голова или живот, так мало ли из-за чего оно может болеть. Зак с Майком вообще откровенно издевались над докторишками, придумывая на сеансах столько симптомов, что у тех глаза на лоб лезли! Но лишившись в наказание обеда и ужина на пару дней, быстро прекратили свои игры.
Осознание жестокой реальности наступило через два месяца, когда в первой спальне не проснулась одна из девочек. Умерла во сне. Услышав об этом, я сперва не поверила, не смогла поверить. Думала, опять чьи-то шутки, но нет. Профессор лично пришёл посмотреть на тело и, сделав пометку в своём блокноте, со скучающим лицом приказал унести её отсюда. Вот после этого все окончательно поняли, что их ждёт, хотя некоторые и так догадывались, а поняв, уже невозможно было вести себя как прежде. Отступивший, казалось бы навсегда страх, вернулся с новой силой, снова зазвучали крики, плач. Потекли слёзы. Мы как обречённые ложились спать и от ужаса часами не могли закрыть глаза, гадая, доживём ли до утра, и уже ни у Линды, ни у Кира не получалось нас успокоить.
Конечно, кое-кто сопротивлялся. Таких просто увозили на внутреннем лифте, а через неделю возвращали. Тихих, бледных и очень послушных. Мне не хватило смелости бунтовать, но Майк рассказал, что его там привязали к койке, чтобы не дёргался и продолжили вкалывать препараты, наблюдая за реакцией организма. А когда он отказался есть, стали кормить насильно, поэтому через семь дней на вопрос: "хочет ли он вернуться к друзьям и прекратить валять дурака?" Майк смог только кивнуть.
Вот так и прошёл год. Куда-то исчезли почти все санитарки, уколы стали ставить в три раза меньше, а из сорока детей остался тридцать один. И тем девятерым, что погибли, очень сильно повезло.
Слушая историю Ник, Арон всё больше удивлялся её голосу, который в основном оставался спокойным. Она говорила так буднично, словно подобное происходит каждый день, и Арон не мог понять почему. Потому что давно смирилась с прошлым или потому что не позволяла себе расслабиться в этом опасном месте? А может снова прячет всё лишнее под своей маской, стараясь казаться сильнее чем есть?
Ответить на эти вопросы он не успел, заметив боковым зрением движение в одном из коридоров. Быстро развернувшись, он хотел направить луч света на источник опасности, однако Ник помешала ему сделать это, положив свою руку на автомат.
- Не надо, Арон. - тихо сказала девушка. - Она не причинит вреда, если её не трогать.
Медленно выдохнув, бывший подполковник опустил оружие, и попытался подробно разглядеть ту о ком говорит Ник, но в полумраке был виден лишь тощий удаляющийся силуэт, с длинными до самого пола волосами.
- Пошли. - подтолкнула его девушка.
"Да сколько же их тут бродит?! Лаборатория давно разрушена, так чего они по городу не разбежались? Хотя какая разница, лишь бы не наткнуться на кого агрессивного".
- Раньше нам казалось, самое страшное это смерть во сне. - продолжила Ник, отойдя от развилки. - Ха, наивные. Препараты, что нам давали, могли не только убить. В один момент они ещё начали изменять наши тела. И если кто-то стал лучше слышать, а кто-то видеть в темноте, то другие корчились в агонии, пока их кости с хрустом перестраивались в нечто непонятное. Привыкнув за год к одному кошмару, мы снова перестали спать, правда, теперь из-за криков наших друзей. Не представляю, как они не сошли с ума от такой боли.
Профессор почему-то назвал этот период "первой волной", каждый день он с радостным предвкушением встречал нас на осмотрах, надеясь увидеть, как можно больше новых изменений и редко когда был разочарован. Первыми жертвами стали Жан и Карина, их ноги за несколько дней превратились, словно в лапы страшных монстров: коленные суставы выгнулись в противоположную стороны, стопы с пальцами увеличились, появились когти. Ходить они не могли, только лежали и стонали, с ужасом смотря на свои изуродованные конечности. Следующей была Диана, её рёбра будто взбесились и разорвав грудную клетку и спину, вылезли наружу.