Океан можно было пересечь и ничуть не измениться. Вот только бывает, что человек и до океана был… изменённым.
Через полчаса дорога внезапно выпрямилась и ушла ровно вперёд по просеке. Раздался гудок поезда – такой громкий, как будто поезд прошел совсем рядом. Значит, я почти на месте! Мимо меня прополз поселковый снегоочиститель, на этот раз с поднятым винтом и парой пассажиров в кабине. Следом за ним ещё минут через пять показалась орденская двутонка. Грузовичок остановился около меня, и мне настойчиво предложили лезть в кузов к двум.
— А то что? – на всякий случай уточнила я. Посёлок был совсем рядом, я даже пару раз услышала собачий лай. Отступать не хотелось. Один из орденцев приподнял со дна кузова шелковую сеть со множеством маленьких бирок. Сеть предназначалась специально для волшебников и жрецов. Что ж, это был аргумент. Я махнула рукой и подняла руки. Орденцы ухватили меня и втащили к себе.
Как оказалось, сбежала я меньше часа назад. Путь обратно до крепости занял всего пять минут. Даже обидно как-то стало. К тому же, как сказал парень с сетью, я была совсем рядом с целью. Ещё четверть часа – и я была бы на месте.
В крепости меня сняли с двутонки и тотчас же повели обратно в комнату к Камалин. Я была этому безумно рада, потому что на крыльце в этот момент стоял Рахаил в своей длинной волчьей шубе и пил чай из термоса. Лира с ним не было, и я попросила Тиару, чтобы он меня не подвёл и всё же дошел до телеграфа с моим листком. Объясняться с Рахаилом не хотелось совсем. Я чувствовала, что снова совершила выдающуюся глупость, и оправдываться перед стариком после всего случившегося было выше моих сил.
Пока меня не было, на двери появились новые заклинания и выбивной засов. Такой можно выбить изнутри, если надо срочно выйти, но слышать это будет весь корпус. На случай ещё одной попытки побега, мне пообещали перевод в камеры подвала. Я вполне искренне пообещала больше не чудить.
Телеграмму Играс тоже забрали, пообещав донести её содержимое до мастера Наннида.
— Вы провалились, — предположила Камалин, когда меня бесславно водворили в комнату. Девочка лежала на своей койке и листала грошевые журналы. Когда меня ввели, она спешно спрятала тот, что читала, под одеяло, и схватила обрядник сестринства. Я сделала вид, что ничего не заметила.
— Ну, утром увидим, — излишне бодро отозвалась я, стягивая с ног носки и раскладывая их с валенками около батареи отопления. Варежки пришлось сначала отжать в тазик для умывания. Всё-таки, глупая была затея.
— А если не выйдет?
— Придумаю ещё что-нибудь, — заверила я и, подумав, добавила. – Тиара защищает.
И если повезёт, Анион не будет спрашивать, зачем мне снотворное.
Тиара и вправду защищала. Ужин мне демонстративно принесли в комнату, отпустив в столовую только Каму. Она же попросила Аниона зайти ко мне. Наш врач, разумеется, спросил, зачем человеку без бессонницы снотворное. Пришлось признаваться. Анион демонстративно принёс мне уже готовый стакан с раствором и сообщил, что в полдень будет ждать меня с коллегами на осмотр.
— Ан, ну это же у меня было, — попробовала отвертеться я. – Это не из-за Океана.
— Океан не Океан, а волшебница с поехавшей крышей – страшное дело.
Я показал ему язык. Анион пожал плечами, хлюпнул простуженным носом, и пообещал, что если я не приду, то он доложит обо всём Рахаилу и Нанниду. Я приуныла.
В этот момент, похоже, Тиара всё же обратила внимание на мои мольбы, и послала знак своего расположения. Бедняга Анион слёг с лихорадкой, и до обеда я отпаивала его бульоном с ложечки. Ни о каком обследовании моей головы речи идти не могло. За ужином меня вытащили из-за стола и повели к коменданту. Рожи у моих провожатых были крайне серьёзными, попытку свернуть в туалет пресекли, и потащили прямо к кабинету коменданта. Моё сердце возликовало.
Магистр Наннид встретил меня пристальным взглядом. Комендант стоял у окна своего кабинета и делал вид, что что-то там разглядывает вдали. Рахаил сидел здесь же, на стуле около письменного стола коменданта и выглядел совершенно безмятежно.
— Ваше дело приобретает крайне неприятный оборот, сестра, — Наннид пытался выглядеть угрожающе. Он был ростом и возрастом похож на нашего учителя литературы, мастера Анекару, но вид коменданта усугублялся тяжелым животом под форменной круткой. Ещё у магистра Наннида под носом торчала куцая мочалка тёмных усов, которые смешно дёгрались каждый раз, когда он открывал рот, и я не могла не следить за этими движениями. Мастер Наннид сильно проигрывал в манерах и способности нагнать страху мастеру Рахаилу.