Когда я выбралась из щели и смогла оглядеться, крепость уже скрылась за поворотом. Автомобиль бодро мчался по лесному снегу. Я поправила свой ватник и села на диван рядом с Камой.
Жаль, даже не попрощались со стариком. Мысль, что теперь Рахаил будет далеко и я не смогу просто так прийти к нему в комнату со своими бедами или посидеть и поиграть с ними в шашки, сжала сердце.
До Лимы мы домчались за пару часов. Хотя сортировочная станция Ордена стояла на отшибе, сам город мы тоже увидели. Вот мы едем через белый чистый лес, выезжаем на поле -- и он перед нами. Три холма, сплошь усыпанные чёрными точками домов. Вдали виднелись многоэтажки, купол большого храма и старая цитадель с просевшими кирпичными стенами. Всё такое нарядное, припорошенное снегом, но всё же ужасно страшное и похожее прожравшую в ковре леса плешь заразную болезнь.
Сколько же тут живёт людей?..
Я поняла, что за пять лет совершенно отвыкла от мира. Летом в крепости становилось ужасно многолюдно: тридцать людей в крепости, столько же у станции, многочисленные экспедиции историков. Две сотни людей -- и мне начинало казаться, что я посреди Альдари в праздничный день. Кругом люди, никуда от них не деться и никуда не спрятаться. Они даже в храм не все помещались!
... а что же на самом деле меня ждёт дома? Сколько людей живёт в столице? Я попыталась вспомнить, что нам говорили в школьные годы. Триста тысяч? Нет, уже больше. Самый большой город мира -- Мейндлей. Там почти миллион, и с каждым годом всё больше. Второй -- Элеф-Ай, Старый Ай в Элени. Третий -- Вайя. У нас в Альдари городов много, и все они какие-то средненькие. Ну и законы такие, что Альдари, разумеется, столица, но Лида или Сташец с Залесьем ей ничем не уступят.
К счастью, Лида снова скрылась за лесом, и мне пришлось думать уже о более насущных проблемах. Четверть часа ушла на то, чтобы поругаться с начальником орденской станции, который не хотел пускать нас к поездам. Пришлось доставать знак Тиары и взывать к его богобоязненности. Богов, как настоящий альдарец, рыцарь боялся и на спропустил. Нужный поезд как раз стоял в огороженном закутке на таможенном досмотре. Под недоумевающие взгляды пограничников и пассажиров спального вагона мы с Камой и Лиром перекинули мешки через забор и перелезли по приставной лестнице на их сторону.
К счастью, пограничники тоже были богобоязненными альдарцами, и с погрузкой на поезд вопросов не возникло.
Комендант выписал нам самые дешевые билеты в общий вагон с сидячими деревянными лавками. Народа тут было мало, и мы втроем нагло заняли сразу две лавки. Лир распихал наши вещи по полкам, потом сходил к проводнику за чаем и пледами. Мы с Камалин молча сидели и ждали отправления.
-- Может, всё же отправиться в обитель? -- уже в который раз завела свою песню Камалин. Она крутила на руке чёртов гибернийский браслет и никак не могла успокоиться. Мне пришлось взять её руку в свою и сжать пальцы, чтобы она не трогала злочастную штуковину. Все волшебники, что были в крепости, так и не смогли снять с ней этот браслет, и я понимала панику девочки.
-- Просто поверь, всё будет хорошо. Там и эту штуку снимут, и нас не тронут.
-- Почему вы так уверены?
-- А зачем мы Ордену? Им нужен этот браслет, и мы его им отдадим, -- Я вытянула шею, высматривая Лира. Тот о чём-то говорил с проводником. Под полом вагона стучало, а железнодороные рабочие надевали на окна вагона экраны. Нам предстояла поездка через Океан, и я против воли начала нервничать. Хотя мне-то чего бояться. Я вон проехала Океан на закорках вагона без какой-либо защиты -- и выжила.
И наверное, не изменилась.
-- Мне бы вашу веру.
-- Брось, всё в порядке. Посмотришь на столицу, на храмовый городок. Ты в Старом Храме была?
Камалин выпучила глаза и замотала головой, а я запоздала поняла, что Старый Храм ну… не то место, где девочке, пережившей ужасное насилие, хочется оказаться. Особенно моей занозе, по чьему воспитанию дорожным катком проехалась мать-настоятельница.
-- Забудь, не захочешь, не пойдём. В Альдари и так есть на что поглазеть. Посмотришь на Университет -- тебе же поступать скоро.
Камалин неуверенно кивнула и вроде бы успокоилась. Я похвалила себя за педагогический успех. Наверное, я всё же не безнадёжна.
Мы ехали сутки и ещё двенадцать часов. Через четыре часа после отправки из Лиды мы въехали в Океан. Я не смотрела в затемнённые окна, но почувствовала, что мы не в мире людей. Вагон как будто бы разрядом прошибло. Невидимой молние или чем-то в этом духе. Всё вокруг мгновенно стало иным. Даже воздух стал другим на вкус. Мерзким, неприятным, тягучим, как вода. Стихли разговоры. Камалин забралась на лавку с ногами и свернулась около меня клубком. Я попыталась погладить её по голове, но почему-то начала стучать зубами.