Лир посмотрел на нас с лавки напротив и со вздохом пересел к нам. Так мы семь часов и ехали, сбившись, как котята, в кучу.
Не хочу думать о тех семи часах. Я вспомнила все самые грустные мысли, что жрали меня последние недели. Моя рухнувшая жизнь, моё разбитое сердце, мой провал, как наставницы.
То, что я -- убийца.
Когда мы вернулись в людской мир, а за окнами посветлело и замелькали альдарские холмы, я уже не могла радоваться возвращению домой.
-- Выше нос, девочки. Вы живы, а это главное, -- попытался подбодрить нас Лир. Для верности он ещё подкормил нас парой леденцов. Камалин явно повеселела, а вот мне не помогло. Улучив момент, я сбежала в туалет и там опустошила флакон из-под одеколона, куда перед отъездом залила коньяк. Пришлось обменять братов подарок, цветочные духи, на несколько пустых флаконов и содержимое для них. И провернуть это всё тайком от Рахаила. Сама не знаю, как умудрилась пронести их мимо старика. Наверное, Тиара смилостивилась. Коньяк был дешевым, флаконы -- плохо промытыми, и вкус у поила вышел отвратительный, но на моя истерика немного отступила. Пальцы перестали дрожжать, а мир -- пугать.
Я прополоскала рот и вернулась в вагон.
Трёх флаконов мне как раз хватило до Альдари.
Альдари-Альдари, центр моего маленького мирка, мой дом, моя родина, самый лучший город во всём белом свете.
Когда-то давным давно сюда пришли Первые люди. Первые Первые люди, смешно! Уж не знаю, чем их привлекли густые леса, изрезанные сотнями рек и бесконечными болотами. Но они пришли и остались, разделившись на десятки маленьких княжеств с надменными князьками. Так бы и длилось их сонное лесное существование на границе человеческого мира, пока триста лет назад люди из одного маленького лесного города не решили, что хватит. Устали от разбойников, от своих князей. Почему они сами не могут стать себе хозяевами? И они надели доспехи и стали подражать рыцарям с далёких земель. Так появился Орден. Просто Орден, потому что никто из них в глаза не видел ни настоящего рыцаря, ни тем более настоящего ордена, вроде Зелёных Стен, Розы или Шипов Калибан. Орден и орден. Вот у них замок, вот рыцари, что же ещё надо?
Орден вырос, стал могущественной силой, и уже нынешние дети считают, что это другие ордена ему подражают. Орден -- он один такой. Назвал слово -- и все поняли, о чём речь. А Альдари из маленького городка в лесной глуши стал тем, чем стал.
На въезде в город я выпила четвёртый флакон. Пятый отобрал Лир, бесцеремонно поймав меня на выходе из туалета и обшарив мои карманы.
-- Ты старику обещала не пить?
-- Обещала, но это немного, и из-за переезда…
-- Дура слабовольная, -- он вылил пузырь в раковину. -- Ещё есть?
-- Нет, -- огрызнулась я, и он ещё раз меня обыскал. Я не сопротивлялась, только хныкала.
-- Ты же не в ссылку едешь, а домой, а? Вот что с тобой не так? -- он на всякий случай раздавил завалявшуюся у меня в кармане конфету, чтобы убедиться, что она без алкоголя.
-- Ну и что?
-- Старик твоим написал, ну, родственникам, что ты едешь. Тебя встретят.
На лавки мы вернулись злые и недовольные друг другом. Камалин недоумённо посмотрела на нас, но ничего спрашивать не стала.
На платформе нас и правда уже ждали, вот только не моя тётушка и не мой брат. И даже не матушка Играс. Около спуска с платформы переминался с ноги на ногу долговязый мужик в зимней орденской шинели. В узкой щели между шапкой и шарфом торчали только густые брови. В его тени стояла фигура в ватном пальто до колен с термосом в рукавицах. Шапка фигуры была плотно привязана к телу длинной вязаной шалью, которая обхватывал фигуру под грудью два раза. Подойдя ближе, я увидела на платке солнечную брошку Тиары.
-- Реза, -- фигура пожала мне руку. Я попыталась изобразить хоть тень радости. Ну вот что за наглость? Это я всегда при знакомстве путаю имена и забываю назваться именем храмовым. Вот что теперь мне делать? Я напустила в тон официальности и строгости.
-- Сестра Анатеш. Это моя ученица, Камалин.
-- Да, я знаю, -- сестрица спрятала термос в карман, хлюпнула носом, продолжила. -- Играс попросила вас встретить. Хм. А ты кто?
-- Я-а? -- протянул Лир, округляя и без того вечно удивлённые глаза. -- Да я так, проводить их до вселения приехал.