-- В чём дело?
Тот закатил глаза.
-- Завтра тебе в Синод, не забудь, -- Реза требовательно дёрнула меня за плечо. Она достала из кармана листок бумаги и отдала мне. -- Позвони завтра после четырёх, Играс должна будет приехать из Лиды. Это её номер, но её дома почти не бывает. Если не дозвонишься, позвони вечером по второму, это мой. Скорее всего, она снова завалится ко мне.
-- А ко мне приехать не может?
-- Тут ей спать негде, так что вряд ли. Я на минутку, -- Реза вздохнула, протиснулась бочком в ванную и закрылась. Я не стала возражать.
-- Кам, бери себе вторую комнату, если там не совсем ужас, -- велела я ученице. Та как-то странно на меня посмотрела.
-- Май, ну вот что такое? -- свистящим шепотом спросил орденец.
-- Что? -- я окончательно перестала что-либо понимать. Откуда он моё имя знает? Я не представлялась! -- Ты вообще кто?
-- Издеваешься?
-- Нет, --мне стало как-то неуютно и страшно, как всегда бывает страшно человеку, который не понимает, что происходит. -- Это шутка какая-то? я вас незнаю!
-- Ты ничуть не изменилась, -- орденец вздохнул. Потом поправил шарф так, чтобы было видно всё лицо, -- Так понятней?
Я молчала. Потом посмотрела на его глаза. Потом на тяжелый подбородок и кривой нос. Наверное, ему его не раз ломали. Память подкинула, как я сижу у нас в комнате в крепости и делаю Бегейру холодный компресс на нос. Мой любимый и бестолковый человек слишко легко заводился и слишком обижался на людей. А я сходила от этого с ума. Умоляла, ругалась, требовала, запрещала. Возможно, не бестолку: Андар говорил, что до меня было всё хуже.
Мой взгляд вернулся на глаза орденца. Теперь я узнала и форму бровей, и глаза, и кривой нос.
-- Я же тебя ни разу не видела без неё… -- я помахала руками у шеи, вспоминая нужное слово. Но оно всё никак не шло.
-- Бороды, -- Бегейр улыбнулся, и от его глаз побежали такие знакомые и такие милые морщинки. У меня по спине побежали мурашки, а ноги подогнулись. Я совершенно, вот нисколько не ожидала его встретить в Альдари. Да, я думала, что как приеду -- надо будет узнать, где мои мальчики. Но чтобы вот так, прямо на вокзале, да ещё так глупо не узнать… Как я вообще могла его не узнать! Где были мои глаза? Даже Богиня меня ткнула носом: вот он, твой, дорого, родной. И Лир его знает, и Кама. Кому Кама могла так весело рассказывать о поездке через океан, если не человеку, которого знает? Да, он орденец, да, они знакомы всего месяц, да, тогда он ей страшно не понравился. Впрочем, как и я!..
Мои мысли смешались и запутались. Я смогла только выдавить:
-- А где Ан?
Наверное, я выглядела очень жалко: в глазах слёзы, голос дрожит. Я не могла поверить, что вижу его, что держу Бега за руку, и хотела только одного -- удержать его здесь и не дать никуда уйти. Мне казалось, что он сейчас развернётся и точно пропадёт из моей жизни.
-- Не в городе ещё, -- Бегейр провёл рукой по моей лысой голове. Волосы только-только начали обрастать, и щекотали его ладонь коротким ёжиком. Я хлюпнула носом. Когда ребята видели меня в последний раз, у меня была косица ниже плеч. -- Что у вас случилось? Все живы? Как вы тут оказались?
-- Ага, -- я хлюпнула носом. В туалете зашевелились Реза. Зашумел сливной бачок.
-- Болела?
-- А? Нет! Ты сейчас в городе? Оставь телефон! Или…
-- Слушай, она, -- кивок в сторону туалета, -- не знает, что это я. Я с товарище мпоменялся, так что псс, -- он чмокнул меня в щёку. -- Завтра приеду в Синод. Или сюда к отбою. Дорогу знаю.
-- Буд уждать, -- выдохнула я.
Реза вывалилась из туалета и крякнула. Она встряхнула свой термос который, похоже, заодно сполоснула.
-- Поехали, что ли. Майя, не забудь завтра про Синод. Это важно. Приезжай лучше к полудню. Город знаешь?
-- Нет, -- честно ответила я. -- Этот район я не знают.
-- У-ух, -- Реза пошарила по карманам и достала мятую грошевую карту. -- Ты на востоке города, около старого затона. Улица Северная. Не забудь, Синод -- очень важен.
-- Не забуду, -- пообещала я, глядя на Бегейра. Карту я бездумно смяла в кулаке, как мусор. Резу это не расстроило. Она без прощания вышла. Бег ещё раз поцеловал меня и ушел, прикрыв за собой дверь. Я выскочила следом за ним на лестничную клетку, но он уже спускался вниз, не оглядываясь.
Я осталась стоять на пустой площадке, в сумрачном голубоватом свете минолампы.
Только что Бег был тут -- а теперь нет.
В квартиру я вернулась с трудом и совершенно пустой. Из меня как будто махом высосали всю жизнь. Сердце сжала щемящая боль. С такой болью и пустотой я валялась осенью в крепости, когда Бегейр и Андар сели на поезд и уехали, а я осталась одна одинёшенька во всём белом свете.
Я села на колченогую табуретку под крючками для одежды и вытерла слёзы. Оказалось, их набежало на мои щёки уже немало. Я попыталась вздохнуть, но вышел только судорожный всхлип.