Ну вот, теперь Бегейру тут даже не постелить. А я уже надеялась, что смогу уговорить у нас заночевать.
Выпроводив старшего, я не выдержала и подошла к окну в комнате, стараясь не высовываться из-за шторы. Во дворе всё было так же, как и днём. Зажигались фонари. Дворник уныло колотил наледь на дороге. Дюжина детишек с визгом раскатывала новый сугроб, на этот раз не санками, а своими попами. Несколько молодых людей строили снежный городок. Мимо них пробежал мужик в белом тулупе. Подмышкой он держал пакет из булочной, а в руках -- подставку с парующими бумажными стаканами. Он подбежал к белой машине и нырнул внутрь.
Мимо меня прошла Камалин.
-- Я зажгу свет?
-- Да. И открой форточку, -- я отошла от окна и попыталась подышать на ладошку. В тепле и покое выходило плохо, но я надышала маленькую птичку. Она неловко переступала невесомыми лапками на моих ладонях, пока я пыталась вдохнуть в неё ещё немного сил. И вложить мысль: лети, посмотри. что это за люди.
Птичка вспорхнула, с трудом попала в раскрытую форточку и улетела.
-- А что это вы делаете? -- тихо спросила Камалин, забыв, что собиралась ставить на плиту чайник.
-- Да так. Паранойя взыграла, -- я села на табуретку у крошечного стола и улыбнулась ей. -- Ты ставь чай, а то спать уже скоро.
Камалин послушно вернулась к чайнику, а я прикрыла глаза. Птица окрепла на морозе и резво проскользнула между ветвей берёз. На всякий случай обогнула торчащий из котельной минопровод и облетела ворота. Дома принадлежали орденцам, и наверняка на въезде что-нибудь накручено, чтобы такие, как я, не лазали куда не надо.
Птица села на крышу машины и замерла. Никто её не увидит и не услышит, если только не встанет совсем рядом. Зато я чувствовала всё, что чувствовала птица: тепло трёх тел, запах медовых булочек и чавы. Недовольство, усталость и злость, что смена запаздывает, раздражение от бесполезной работы. Они сидят тут с обеда, а уже темно. И холодно, все трое замёрзли.
-- Вам чай нужен? -- свистящим шепотом спросила Камалин.
Я открыла один глаз и так же тихо прошипела “да”.
Пока меня не было, птица растерялась. Я вернулась к ней, но не удачно. Птица начала метаться и бегать по крыше. Хлопнула дверь машины, и мужик в белом тулупе выпрямился, протянул руку и прихлопнул мою птицу.
Остаток вечера я разрисовывала нашу дверь знаками от непрошенных вторжений и жевала бутербороды из пайка, что нам дали в крепости. Камалин, к счастью, лишних вопросов не задавала и под руку не лезла.
-- Вы уверены, что у нас всё будет хорошо? -- только и спросила перед сном. Я как можно уверенней кивнула. Но в душе такой уверенности у меня не было.