Реза впервые видела смерть. Или не видела, она ведь сбежала до того, как всё случилось. Реза зажмурилась, представляя, как всё произошло. Это будет не героическая смерть, потому что убийца ребёнка не может умирать красиво. Он будет кричать, ругаться, возомжно, обмочится от страха. А палач проверит петлю и нажмёт на рычаг. Шея убийцы сломается и всё. В снегу даже не будет слышен хруст… А слышен ли вообще хруст, когда под весом тела ломается шея?..
Она сплюнула остатки завтрака в раковину и включила воду, вяло пытаясь смыть следы своего позора. Во рту стало сладко и гадостно.
Сколько времени она так стояла, Реза не знала. И пропустила момент, когда в туалет вошла Играс. Матушка выглядела всё так же величественно, разве что на пуховом платке лежал снег.
— Ну, как ты?
— Вроде жива. Там…
— Там всё. Всё уже закончилось, — Играс зажала сумочку коленями, заставила Резу поднять лицо и принялась вытирать её щёки платком. — Так всегда в первый раз бывает.
— У вас тоже так было? — слабо спросила Реза.
— Да. Только я не успела убежать. Прямо там… Давай, сейчас мы отсюда уедем и больше не вернёмся.
Играс заставила её прополоскать рот сначала водой, потом достала из сумочки пузырёк одеколона и заставила прополоскать рот. На возражения буркнула, что одеколон “поможет”. От чего не уточнила, но Реза почему-то послушалась.
На вкус этот мужской одеколон оказался отвратителен. Реза попыталась сделать, как было велено, но не выдержала и сплюнула жидкость в раковину. В носу горел огонь, настолько был ужасен этот вкус и запах, а язык онемел от горечи.
— Пошли отсюда, — Играс убрала свой флакон вместе с платком. — Пора домой. Хочешь поесть?
Реза замотала головой.
— Тогда пошли. Мне ещё покурить надо. Хочешь сигарет… а точно, извини, всё время забываю.
Пока Играс курила около кургузой старой урны, Реза стояла на крыльце и разглядывала тюремный двор. Пока их не было, тут появились ещё две машины и одна хлебовозка. Реза не знала, зачем тут хлебовозка, но наверное, потому что заключенные тоже едят хлеб?
Ещё около ворот стояла высокая женщина. Реза прищурилась и с удивлением обнаружила, что она, скорее всего, тоже сестра Тиары: на широких плечах женщины была накинута яркая пелеринка в цветах богини. Незнакомка тоже заметила резу и, приподняв подол, она направилась к ним. Все её движения были резкими, без толики изящества Играс, и очень агрессивными.
— Припёрлась, — Играс тоже заметила незнакомку и раздавила каблуком окурок.
— Кто это? — тихо спросила Реза.
— Пиздец, — Играс достала свой одеколон и, не поморщившись, прополоскала рот. - Моя головная боль.
— Эм...
— Сестра Килуя, тётка Майки.
Реза ничего не поняла, но сделала вид, что всё понятно. Играс закатила глаза.
— Она настроена недружелюбно.
— Это мягко сказано, — наставница закурила и выдохнула. — Сейчас начнётся.
Долговязая сестра прорвалась через охрану ворот и решительно направилась к ним. Ещё три минуты у неё ушло, чтобы пересечь большой заснеженный двор. В одном месте она поскользнулась на спрятанном под снегом льду и почти полминуты балансировала на месте, чтобы не упасть.
— Ты! — она наконец-то добралась до крыльца. Вблизи сестра Килуя оказалась ещё выше, чем показалась Резе. Над Играс она возвышалась почти на голову. Резе стало как-то не по себе в её присутсвтии.
— Ты, — в голосе высокой сестры звенело обвинение.
— Я,— согалсилась Играс. — Марта, давай ты не будешь устраивать сцен, а? Я только что с казни.
Сестра по имени Марта гордо задрала подбородок и сжала губы в линию. Но то ли у неё шея заболела, то ли с такой высоты через нос их с Играс лица не были видны, голову ей пришлось почти сразу наклонить обратно.
— Реза, посиди пока на лавочке, а мы с сестрой Мартой сходим помолимся, — предложила Играс.
— Эм, я уже в порядке...
— Посиди, — Играс положила руку ей на плечо и с неожиданной силой развернула в сторону двора. — Отдохни.
Сопротивляться Реза не стала, и решила, что четверть часа посидеть — точнее, постоять, потому что скамеек во дворе не было — ей не помешает. Подышит свежим воздухом, посмотрит на свежий снег, чуть-чуть развеется...
Через полчаса она замёрзла и её засыпало снегом. Реза вытоптала дорожку вдоль стены тюрьмы. Пятьдесят три шага вдоль здания и ещё проход до соседнего корпуса в двадцать шагов. Потом она нашла большую замёрзшую лужу и принялась её раскатывать. Один раз стёртые галоши её валенок разъехались, и Реза упала в сугроб. Их водитель помог ей вылезти, и ещё четверть часа они раскатывали лужу вместе. Потом пришел какой-то служащий и принялся материться, что тут не каток. Водитель обматерил его в ответ, и несколько минут они ругались, меряясь крутостью своих контор.