Мужчина, которого я знала под именем геолога Берга, оказался неожиданным фруктом. Он со своими товарищами под видом геологов приехали на развалины гибернийского города, который охраняла наша застава. Мы приняли их за обычных расхитителей древностей, которые являлись в Шеркел каждый год, и жестоко поплатились: эти разбойники похитили мою ученицу.
Зачем – Камалин не смогла сказать. Она помнила, как шла по улице станционного посёлка из школы к телеграфу, встретила Берга. Тот с ней поздоровался, она из вежливости ответила – и очнулась в грузовом вагоне поезда, куда похитители закинули её, уходя от моей погони. Она выжила, но на её руке остался гибернийский браслет с большим тусклым бериллом. Браслет выглядел невзрачным и даже уродливым. Он был широким, как наруч доспеха, чуть ли не в половину локтя девочки. Такие я видела в тихих залах музея в Альдари. Гибернийские украшения лежали на бархатных подложках или были приколоты за стеклом к стендам. Красивые обыденные вещицы, чем-то похожие на украшение древних эленийцев. Те тоже до сих пор носили такие браслеты из двух половинок с замочками.
Браслет выглядел буднично, но Камалин не могла его снять. Сначала мы не предали этому факту значения. Ну заело его и заело. У нас были проблемы поважнее. Когда нас наконец-то перевели в чистую комнату, я попросила орденцев снять с ученицы браслет. Присланный слесарь полчаса пытался вытащить замочек украшения, потом срезать его вместе с петлями. Разрезать браслет тоже не удалось. Мягкий на вид металл не поддался ни одному из его инструментов. Осмотр браслета мастером-оружеником тоже ничего не дал. По её словам, браслет был простой железкой из сплава серебра и золота. Но вскрыть замок не вышло даже совместными усилиями её и старика Рахаила.
Мы попытались узнать у Берга, что не так с этим браслетом. Но нас ждало разочарование. Орденцы допросили и осмотрели нашего друга Берга. Под лопаткой, почти на том же месте, где у меня был вытатуирован меч Тиары, у него было выжжено клеймо Калибан. Геолог Берг был рабом самой старой и мстительной ведьмы среди людей, и это усложняло и без того наше сложное положение.
Пока врачи совещались, я оделась и села на кушетку около окна. С этой створы папиросная бумага отслоилась, и стал виден двор. С утра светило солнце, и нас с Камалин выпустили погулять всего с одним караульным. Мы побродили, слепили снеговика, потом поиграли в снежки с Лиром и нашим охранником. Я улыбалась, но на душе у меня было неспокойно. Тянущая тоска и страх перед грядущей бурей перекрыл даже мой страх за себя и ученицу. Но мне пришлось держать свои эмоции при себе. Камалин, пусть и не подавала вида, была смертельно напугана происходящим и своим браслетом. Лир, умничка, развлекал её как мог, не обращая внимания, что я замираю и заглядываюсь в небо.
— Ты в порядке? — спросил он украдкой.
— Вроде того.
— Может к врачам?
— И так после обеда к ним пойду.
Из смотровой был виден парадный подъезд к крепости и ворота. Эту часть крепости строили в сытые мирные годы, поэтому все укрепления свелись к кирпичному забору с декоративными башенками, а ворота вовсе почти не закрывались. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, разглядывая то лениво пинающего валенком цепь караульного. Подул ветер, и запорошил моё окно ворохом снежинок.
Красиво.
Я поковыряла выступившую оконную замазку. Осенью между стёклами положили вату, а на неё – угольки, гроздья рябины и две новогодние рыбки из стекла. Ощущение беды стало всеподавляющим, и я подняла взгляд на ворота.
Караульный убирал цепь перед мордой чёрного автомобиля. Машина медленно проехала вдоль гаражей, развернулась и остановилася около центрального корпуса. К седану с крыльца скатился железнодорожник – именно железнодорожник, не орденец – и чуть ли не по плечи влез в приоткрытое окно водителя. Потом вылез и убежал обратно в здание. Пока он бегал, из седана вылез мужчина в уродливом чёрном пальто. За пять лет ничего не изменилось, на мой взгляд: этот тип мог оказаться как офицером ордена не в форме, так и простым лиманским чиновником. Он оглянулся, достал портсигар и отошел от седана.