Следом с заднего дивана вышла женщина.
Она была невысокой, стройной и от одного её вида у меня зашевелились только-только отросшие волосы. Её ноги и тело обвивали зелёные ветви, а на руках и шее распускались алые цветы. На груди, в переплетении кожаных листьев, сияла золотая хризантема, личный герб старухи Калибан.
Колдунья выглядела посреди орденской крепости настолько чужой, что орденцы даже не сразу поняли, кто она. Может быть, и к счастью. Ощущение угрозы и тупой безысходности навалилось на меня, как камни. Уверенна, одновременно со мной заволновались все волшебники крепости, а мастер Рахаил, который, как потом оказалось, играл c комендантом в бильярд, выпрямился и отложил кий.
Колдунья окинула быстрым взглядом двор. На окне смотровой она задержалась и иронично отсалютовала. Мне от этого приветствия стало так дурно, что я едва не свалилась с кушетки, на которой сидела. Колдунья тем временем посмотрела в сторону бильярдной и направилась ко входу. Курящий чинуша бросил свою папиросу и побежал следом.
Кто или что такое гвардейцы Калибан, никто не знал. У нас в обители болтали, что старуха похитила у своих семнадцати телохранителей души, и они вынуждены вечно служить ей, иначе она скормит их огонь демонам Амана. Или что она знает какое-то древнее колдовство, которое вынуждает их служить ей. Играс говорила, что на самом деле всё по-другому, но как именно — она не знает. Но мол, ничего богохульного старая ведьма со своими слугами не делает. Деньги в определённых количествах становятся посильнее колдовства.
Я, разумеется, матушке верила. Но всё время, что колдунья провела в крепости, просидела в углу смотровой, ни живая, ни мёртвая, и чувствовала, как невидимые узоры защиты замка гнутся, как трава на ураганном ветру, от одного присутствия ведьмы. Хотела бы я спросить матушку, можно ли купить такие силы за деньги?
Испугалась не только я. Через четверть часа колдунья вышла через ту же дверь в сопровождении Берга. Мой знакомец шел в наспех надетой тёплой одеждой и постоянно оттягивал короткие рукава бушлата. Вместе с мужиком в пальто они сели в седан и уехали. Мне показалось, что Берг тоже заметил меня в окне. Но уверена, это была лишь игра моего воображения. Он-то как мог меня углядеть?
— Ты можешь идти, Май, — подошел ко мне Анион. Мой старый друг тронул меня за плечо. — Всё, на сегодня ты нам больше не нужна.
— А? — я вздрогнула от неожиданности и уставилась на него. Великие боги, а я и забыла, где нахожусь. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Мир успокоился, страх ушел. Колдунья Калибан удалялась, и мне стало даже смешно от того, как я её испугалась. Все мы смелые после драки.
— Ты как себя сейчас чувствуешь? — тихо спросил врач. — Спишь нормально?
— Да-а, — закивала я. Анион прищурился.
— А под глазами у тебя что?
— Это от нервов, — я с деланной беззаботностью отмахнулась. — Знаешь ли, страшно, и за себя и за девочку. Что с нами будет?
— Если бы я знал, — Анион вздохнул, — Старик сказал, что вас дня через два-три отправят в синод Лимы. Вы жрицы, и формально должны судиться именно им. Вроде так оно работает?
— Да, так, — кивнула я. Лима, не смотря на связи с Альдари, формально была самостоятельным городом, и синод здесь был свой. И вот незадача, сестринство в нём тоже заседало. И я уверена, что сестра, представляющая нас в этом Синоде, немедленно начнёт требовать передачи меня и Камы для внутреннего расследования сестринства. Её усердие трижды возрастёт после того, как орденцы очухаются и вспомнят, что на руке Камы их браслет. Шеркел и все окрестные города принадлежат Ордену и одному лишь Ордену. Всё найденное в них – тоже. Особенно непонятные волшебные штуки, которые не распилить, ни разжать.
Вот если бы Орден узнал, что тут происходит, что раб старой эленийской ведьмы пытался заполучить гибернийскую вещицу. Если Наннид успеет отчитаться перед начальством, там оценят опасность, успеют ответить до того, как мы отправимся в Лиму…
Хм. А могу ли я ускорить этот процесс? Наверное. Но как? Потребовать от Наннида поднять панику? Попросить об этом же Рахаила? Рахаил может меня послушаться, а Наннид пошлёт к богине. Ему-то эти проблемы зачем?
Я, похоже, так задумалась, что забылась. Анион пощёлкал у меня перед лицом.
— А? Ан, у тебя пятак есть? – в моей голове созрел план.
— Пятак? Зачем?
— Надо отправить телеграмму тёте. Предупредить, что писать надо на другой адрес.
— Ну… — Анион шмыгнул простуженным носом. Врач порылся в карманах под халатом и ссыпал мне на ладошку россыпь монет. – Вот, что есть. Бери.