— Ничего так вышло, — задумчиво изрек Дэм, насыщая свой желудок.
— Да уж, чтоб приготовить яичницу много ума не надо. И испортить ее фактически невозможно.
— Попадались мне на пути люди, способные испортить любое блюдо.
— Именно из-за них ты стал неким подобием женоненавистника?
— Ничего я не женоненавистник, — возмутился Дэм. — Просто меня пару раз очень невкусно накормили. А я достаточно требователен к еде. Мне нужно хорошо питаться, иначе у меня банально не будет сил на ту физическую нагрузку, которую я выполняю ежедневно.
— Мм, — дожевывая произнесла я. — Ясно, ладно, мне в ВУЗ пора. Что-то Ванька не звонит. Встречусь с ним по дороге.
— Ты же даже не знаешь, где мы находимся и за сколько до начала занятий тебе надо выходить.
— И где же?
— Тебе идти минут десять, поэтому Ванька и не зашел еще.
— Ну ничего. Чур, ты моешь посуду, а я хочу прогуляться.
Прослушав все возражения, сбегала в комнату и взяла сумку. Пожалуй, обнаженный торс Дэма меня все же смущает. И как бы я не старалась не смотреть на его татуировки, взгляд все равно цепляется.
Напоследок Дэм сказал мне, чтобы я была осторожна. Заботливая нянюшка прям, ешкин-кошкин.
Когда я вышла из дома, погода стояла солнечная и теплая. Лишь прохладный осенний ветерок мягко обдувал лицо и развевал волосы.
— Алин, — услышала я Ванькин голос. Он стоял сбоку от подъезда с огромным букетом гербер. Это уже как традиция, дарить мне на день рождения огромный букет гербер.
— И тебе привет, — улыбнулась я ему, принимая букет. — Спасибо. И тебя с днем рождения!
— Подарок получишь вечером, а цветы занеси, чтобы не таскаться с ними.
Что я и сделала. Дэм спокойно принял букет, сообщив, что поставит его в вазу, после чего я вновь вышла на улицу. Еще и хозяйственный. Надо срочно обеспокоиться поиском недорогого жилья, а то, чую, закончится все это не очень хорошо.
— Если ты думаешь, что я буду весь день таскаться с твоим подарком, то ты сильно ошибаешься. Носи сам, а то, если я что-то сломаю, я себе не прощу, — протараторила я.
— Давай мне мои подарки, — довольно изрек Ванька.
Я достала из сумки три старинные пластинки Ванькиных любимых групп. Друг удивился. Чтобы достать эти пластинки, мне пришлось потратить уйму времени. Одну из них я нашла в интернете. Какой-то молоденький британец распродавал наследство своего дедушки. Вторую я нашла в завалах старого магазина пластинок. Видимо, продавец еще пока не понял, какое сокровище он хранит буквально в мусоре, и я быстренько ее приобрела буквально за бесценок. А третью я, как ни странно, нашла в магазине Альвины. Та вообще собиралась ее выкинуть, потому что, по ее словам, в магазине слишком много никому не нужного хлама, но я буквально выбила у нее из рук такую ценность, и положила на дальнюю полочку. Ваня самый настоящий фанат пластинок. На прошлый день рождения он получил в подарок от бабушки старый граммофон, и с того самого момента его любовь к пластиночной музыке не знает границ.
— Но это же… — пораженно смотрел Ванька на пластинки.
— Да, да… Можешь начинать благодарить.
— Алинка… Ты чудо! — после этих слов Ванька приобнял меня одной рукой. Аккуратно, чтобы даже не дышать на круглые пластиковые штуковины.
Остальной путь до университета мы весело болтали.
— Алин, а тебе не кажется, что Дэм на тебя уж очень сильно влияет? — напряженно произнес Ванька.
— О чем ты?
— Ну во-первых, твое плечо. Я даже не хочу задаваться вопросом, с какого это перепугу ты сделала татуировку, но то, что ты ее не прячешь, да и свитер надела достаточно вызывающе обнажающий твое плечо… Это немного тебе не свойственно. Во-вторых, я заметил, что ты проколола хрящик на ухе. И знаешь, несмотря на то, что эти изменения достаточно неформальны, мне нравится. Ты стала женственней. На тебя стали чаще смотреть прохожие. В общем, я не задаю вопрос, что вас связывает с этим парнем, зная, что если захочешь, расскажешь, но то, что вы много времени проводите вместе и то, что ты провела с ним ночь, о многом говорит…
Казалось, что Ванька нес какую-то бессвязную ахинею. Видимо, сильно нервничал, зная, что иногда я достаточно остро воспринимаю любые замечания.
— Ванька, мы с ним просто хорошие друзья. Вот честно-честно, — закивала я, вычленив из его монолога то, что поняла.
— Ну тогда я начинаю ревновать. Воспринимать его в качестве твоего молодого человека гораздо проще, чем в качестве друга, — буркнул Ваня.