Со всех ног бросившись к ней, я с блаженством окунулась в прохладную воду. Задержав дыхание, нырнула. Может, эти твари не могут без воздуха и подохнут тут же? Не раскрывая глаза, я проплыла чуть-чуть вперед, после чего вынырнула и с наслаждением глотнула воздуха. Тело уже не чесалось.
Никогда не любила жуков! Стоп. Так все же кто я? И где? И почему я стойко помню, что жуков не любила с самого детства, а имя свое вспомнить не могу? Замерев на месте, касаясь дна кончиками босых порезанных от бега пальцев, я уставилась вдаль. Память? Мне что, отшибло память? С одной стороны, мне почему-то стало очень смешно, будто бы не верилось, что со мной могло подобное произойти. С другой — к горлу подкатывала новая паническая волна. Засмотревшись вдаль, вверх по речке, я поняла, что что-то не так. Ко мне будто бы направлялась странная широкая бурлящая волна, периодически поблескивая на солнышке. Странное шипение вывело из ступора и напомнило, что было бы неплохо выбраться на берег, а лучше всего — бежать куда подальше.
Неловко перебирая руками, и стараясь оттолкнуться от илистого дна я погребла к песчаной насыпи. Вдруг нога провалилась в какую-то яму и… застряла. Намертво. Дернув посильнее, я поняла, что меня лишь крепче засосало. С опаской посмотрев на странную волну, стремительным темпом приближавшуюся ко мне, дернула еще раз. Снова не вышло, а ногу словно глубже втянуло в яму. Набрав побольше воздуха, снова занырнула — на этот раз с открытыми глазами. Их тут же защипало, будто бы вода в речке была солоноватой, проверять языком мне почему-то не захотелось. Рассмотреть, что именно захватило мою ступню не удалось — вокруг был только коричневый ил. Воздух в легких кончался подозрительно быстро, пришлось снова показаться на поверхности. Странное шипение приближалось, но из-за больных глаз и рассмотреть, как далеко волна, было сложно, застрявшую ногу стало чуть покалывать.
Проморгавшись, я посмотрела на волну и застыла, скованная страхом. Это была не волна, это были… змеи. Сотня маленьких черных головок выглядывали над толщей воды и перебирали своими тельцами и хвостиками, создавая бурление. С каждой секундой они становились все ближе. Их крохотные вертикальные глаза будто бы с интересом смотрели на меня, а треугольные головки развернулись в мою сторону, словно вопрошая: «Ну и чего ты тут, девица, забыла?».
Способность совладать с телом вернулась так же неожиданно, как и ушла. Я активнее задергала ногой, помогая мощными гребками. Но яма не отпускала, лишь сильнее покалывала при каждом движении. До целой стаи змей, плывущих в мою сторону, оставался метр. Все… Конец.
Я со всей силы зажала руками уши, крепко стиснула зубы и зажмурила глаза. Про себя, как мантру, повторяла: «Змеи в воде не кусают! Змеи в воде не кусают! Змеи вообще не нападают без причины! Не шевелись, девочка, не шевелись, примут за корягу».
На пятом «не шевелись» я почувствовала, как тело овивают мерзкие длинные тельца, касаясь кто головами, кто хвостами. Особо прыткие заползают на плечи и скатываются, как с горы, с противоположной стороны. Вода вокруг меня шипела, извивалась, склизкими тельцами облепляя меня. Я сдавленно мычала, не открывая рта. Из закрытых глаз просачивались горячие слезы. Страх поселился в каждой частичке моего тела. Как вдруг… все закончилось.
Вода вновь стала водой, по мне ничего не ползало, хотя противное ощущение осталось, шипение раздавалось где-то позади. Тело тут же обмякло, и я откинулась на воду, сдерживаемая лишь ямой. Вода меня будто держала, не давала захлебнуться. Хотя какая теперь разница? Я не помню, кто я. А еще попала в какую-то дурацкую водяную ловушку и не могу выбраться. Наверное, кто-нибудь из местных жителей обнаружит мой хладный труп, застрявший в иле. А если тут не рыбные места и сюда вообще не положено ходить из-за полчища таких вот тварей, то скелет, с застрявшей в дне ногой.
— Эээй, говорю! Вот кулема! — меня кто-то тыкал палочкой. Что, я уже умерла?
Я резко дернулась, приподнимаясь. Вода попала в нос, тут же зверски защипало — я закашлялась.
— Что, илистая жаба кусила? — низенькая старуха с загорелой кожей бойко прыгала у берега с длинной удочкой в руках и тыкала ей в меня. — Ну так а кто сюда плавыкать-то ходит? Смерторожница шоль?! Хорошо еще, что на бук длинных не напоролась, пора то их, переплывчитая.
Как-то она странно говорит, будто на ходу слова выдумывает.
— А? — только это и сумела выдавить, осматривая старуху. Мда, щупленькая она, кожа обтягивает кости, волосы седые скомканы, явно гребня давненько не видали. Длинная цветастая юбка цеплялась за мелкий песок. То, что сперва было принято за загар, оказалось простыми разводами коричневой грязи. Прелестно. Но это хоть какая-никакая помощь!