— Если бы мы ничего не смогли сделать, то перед нами бы лежал труп. А так ее будто что-то сдерживает между миром Мередел и этим, — протянул Воин Духа, стараясь не смотреть на распластанное тело Алины.
Он чувствовал свою вину — не уследил, не проконтролировал. И теперь своим долгом считал помочь девушке, к которой уже даже по-своему привязался за это короткое время.
Вокруг Алины нервно выхаживал черный кот Бегемот. Недовольно мяукая, он с опаской поглядывал на Альвину, водящую над головой хозяйки руками. Голубые магические вихри срывались с ее пальцев и окутывали голову девушки едва заметным обручем.
— Кыш, сказала, — шикнула на него Альвина. — Ничего мы ей плохого не сделаем!
Бегемот зашипел и лег возле головы Алины, его хвост заходил ходуном.
— Ты гасишь всю мою магию, несносная скотинка, — бурчала Альвина не отвлекаясь от своего занятия. А после пояснила, — после смерти Родри не переношу чужих фамильяров. Особенно, если они не инициированы.
— Как он у нее вообще появился? — поинтересовался Дэм.
— Она со всеми этими знаками и печатями стала мощным проводником для чужой магии. Когда через тело человека проходит подобная магия, то она приобретает запах ведьмовской, на которую сбегаются фамильяры. А если уж дались в руки, то все, до конца жизни одного из них, — ответила ведьма. Задумавшись, продолжила, — Родри меня нашел, когда я совсем юной была, с точки зрения ведьмачества. Я тогда даже на слетах не была, только учиться начинала. На речку ходила за водорослями, пособачилась с водяным, он меня несколько дней по дну водил. Выхожу на берег, счастливая… А там черепашонок. Так мы с ним и сдружились. Хороший фамильяр был, но не уследила…
— Видишь что-нибудь? — парень решил перевести тему. Каждый раз, когда Альвина предавалась воспоминаниям о фамильяре, воздух будто наполнялся током, сгущался. А сама ведьма становилась мрачнее тучи.
— Словно белый лист, ни одного образа поймать не могу, — резко ответила Альвина. — Было бы понятно, если бы по старым снам работали, но тут в самом процессе поймать пытаюсь, а словно стена выстроена, причем ей же самой. Ни по одному воспоминанию не зацепиться!
— Не понял, — растерянно ответил Дэм. — Разве ты не можешь просто заглянуть в ее голову и посмотреть, где ее сознание?
— Тьфу ты! — выдохнула Альвина. — Ты считаешь, что залезть в голову к человеку во сне так просто? Для этого надо зацепиться за какое-то воспоминание из жизни, начиная с того, что она могла есть на завтрак и заканчивая первой сильной влюбленностью. Что угодно, но чем сильнее воспоминание, тем четче будет видение того, где сознание пребывает сейчас. А тут вообще ни за какое воспоминание не цепляется, ни по тому, что я по картам увидела. Ни по тому, что тут было…
— Что это значит?
— А сам как думаешь?
— Она ничего не помнит? — тихо проговорил Дэм, отодвигая книгу в сторону.
— Похоже на то. Либо на ней слишком мощные блоки.
Бегемот плавно встал и, не обращая внимания на недовольство Альвины, лег хозяйке на грудь и низко замурчал, вытягивая лапы к шее. Вокруг мягких подушечек проявился зеленый свет, тянущийся к голубому — Альвины. Ведьма вздрогнула, давно ей не приходилось работать в связке с фамильяром.
Дэм около часа наблюдал за тем, как голубая магия переплетается с зеленой, окутывающей тело девушки. На лице у Альвины появилась испарина, а кот с каждой минутой мурчал все тяжелее и тяжелее. В один момент все прекратилось, зеленые языки плавно вернулись к Бегемоту, словно осьминог собирал свои щупальца воедино, а голубые — растворились в воздухе. Альвина шумно выдохнула.
— Если бы были блоки, то они были бы сломлены. Боюсь, Альвина и правда ничего не помнит. Это и хорошо, и плохо. Пока она не вспомнит, она не сможет вернуться. Но… вместе с тем… Пока она не вспомнит, Хар Дарсан не сможет сделать пометку в графе «душа принята». Ее потеря памяти сыграла с нами злую шутку…
Я сталкивался с более ужасными вещами,
чем мои собственные воспоминания. (с)
Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. С каждой секундой все настойчивей. Глаза открывать не хотелось — казалось, что гонка продолжается и ничего хорошего пробуждение мне не светит. Кое-как разлепив глаза и сфокусировав зрение, я увидела перед собой существо, с серо-зеленой болотной кожей. Широкие черные рога-наросты на манер французской косы тянулись от лба к спине, узкие плотно сжатые губы терялись на фоне огромных черных глаз, чуть искаженно отражающих все вокруг, в том числе меня саму. Голова по форме напоминала богомолью. Это еще что за ешкин-кошкин?!