Стражи подошли к ученому и перегнулись через его спину.
На полу лежала Воронцова. Правда, сейчас в ней было уже сложно узнать ту красавицу, что Дмитрий видел на фотографии. Она была обнажена. Все ее тело покрывали синяки, царапины и ожоги, видимо оставленные сигаретами. Кровь сочилась по ногам, от бедер и вниз. Видно ее долго насиловали, всем дружным коллективом. Лицо представляло собой кровавое месиво. Один глаз был выбит, и сейчас свешивался на щеку на тоненькой нити нерва. Волосы спутались от крови. Самое удивительное, что после всего с ней случившегося, она все еще была жива. Дыхание было очень слабым, но грудь ее вздымалась и опускалась.
— Звери, — Денис глубоко затянулся и отвернулся в сторону.
Малинин опустился на колени и приобнял ученого за плечи. Тот, казалось, даже этого и не заметил. Сидя на коленях, раскачивался взад-вперед, и, не переставая, рыдал. Его слезы падали на тело невесты, смешиваясь с ее кровью.
— Вот, возьми, — Седой протянул Дмитрию свою неизменную посеребренную фляжку с бренди.
— Максим, — ни какой реакции со стороны убитого горем мужчины. — Максим, — настойчивее повторил страж, — выпей это.
Почти силой заставил взять в руки фляжку и сделать глоток. Севастьянов сначала закашлялся, но потом присосался как грудной ребенок к бутылочке с детским питанием.
— Максим, — вкрадчиво, успокаивающе сказал Дмитрий, — идите, умойтесь. Мы обо всем позаботимся.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился ученый и поднялся с пола.
— Сам найдешь ванну?
— Да, постараюсь.
— Вот и молодец.
Малинин посмотрел в спину ученому. Тот, пошатываясь, вышел в коридор.
Повернулся к Денису и остолбенел. Седой приподнял тело оглушенного им бандита, и готовился перерезать тому горло. В отведенной назад руке у него был зажат короткий, хищно изогнутый нож.
— Ты что, совсем ебнулся? — от неожиданности крикнул Дмитрий.
— Нет, не совсем. Скорую я уже вызвал, — мрачно откликнулся Самойлов. — Неужели ты хочешь оставить этих негодяев в живых?
— Их накажут.
— Бесспорно, но они получат максимум по десятке на брата. Ты же не хуже меня это знаешь! Эти звери больше не должны коптить небо. Без них мир станет лучше, и дышать станет легче.
— Ты не подумал, как сможешь это объяснить? Это же самосуд в чистом виде! Нас с тобой самих закроют. У тебя что неприятностей без того мало?
— Твою мать! — в сердцах сказал Седой. Нож он спрятал в рукав, одним неуловим движением. Голову же бандита он шмякнул затылком об пол. Дмитрий только поморщился от этого действия своего друга.
Поднялся на ноги. Подошел к маленькому диванчику. Сдернул с него выцветшее покрывало, и накрыл им Оксану.
Чувствовал себя Дмитрий ужасно. Перед глазами мелькало обнаженное тело девушки. Как же можно так поступать с живыми людьми? Они ведь получили то, что хотели. Зачем же измываться? Прав Денис, сто тысяч раз, есть поступки, которым просто нет прощения.
— Эй, ты чего? — Дмитрий вздрогнул от голоса Седого.
В комнату вернулся Максим. Он поднял в коридоре пистолет убитого Дмитрием блондина.
— Максим, что ты хочешь сделать? — спросил Малинин.
Ученый не обратил внимания, на обращенные к нему вопросы. Как сомнамбула прошел через комнату.
— Отойди, — тихо сказал Севастьянов, обратившись к Седому. Денис не замедлил последовать совету, и отошел на пару шагов назад.
Максим выставил руку с пистолетом вниз и выстрелил, в оглушенного Самойловым преступника. Выстрелил в голову. По всей видимости, пули в револьвере были со смещенным центром тяжести, так как черепная коробка разлетелась на куски, забрызгав ноги ученого кровью. Максим же только улыбнулся этому.
Подошел к переставшему скулить раненному в колено.
— Вставай.
— Я не могу!
— Мне все равно, — безжизненным, вселявшим страх голосом, сказал Максим. — Если не встанешь на колени, я тебе вторую ногу прострелю, а потом еще яйца.
Не могло возникнуть не малейших сомнений, что ученый сделает то, что пообещал.
Бандит застонал, но подчинился. Правой коленкой старался не опираться на пол, перенеся центр тяжести на руку.
— Теперь ты. Вставай.
Оказывается раненый в живот преступник, тоже пришел в себя. Сейчас он лежал на полу и безуспешно пытался изобразить из себя труп.
— Вставай, ну, я жду! — Севастьянов был все так же бесстрастен.
Бандит заворочался и кое-как поднялся на колени. Обеими руками он зажимал рану в животе.
Теперь оба преступника стояли рядом друг с другом на коленях.
— Максим, не делай этого, потом ведь пожалеешь, — тихо попросил Дмитрий.