В саду возле беседки собрались люди. На скамейке под навесом виднелся человеческий силуэт, накрытый простынею.
– Мы все сделали так, как вы просили, – сказал молодой парень подошедшей паре. Мужчина жестом отослал его и, затаив дыхание, попросил:
– Снимите ткань.
Простынь сорвали одним движением. Люди ахнули. В беседке, словно живая, сидела мраморная девушка. Было что-то величественное в ее силуэте. Как-то слишком по-настоящему выглядели волны ее волос. Складки на невесомом платье. Но самыми потрясающими были глаза. Пронзительный, живой взгляд, казалось, не принадлежал памятнику. А на ее щеке блестела слеза, словно настоящая влага.
Мужчина, как безумец, припал к ногам мраморного изваяния. Горькие слезы брызнули из его глаз.
– Катя, милая Катенька, святая… – горячо шептал он. Его жена, положив руку на плечо мужу, перекрестилась и торопливо вытерла платком слезы.
Долгие часы господин из столицы целовал каменный подол платья. Зеваки постепенно разошлись, оставив их с женой наедине со скульптурой. Вскоре и женщина, нежно коснувшись губами его щеки, оставила мужа в одиночестве. Мужчина остался в саду один. Он неторопливо поднялся и коснулся алмазной слезы на щеке памятника. Он объездил всю Францию, чтобы найти умелого ювелира, который бы придал силуэту его любимой этот последний штрих.
– Вы погибли, милая Катенька, но любовь к вам никогда не умрет. Она будет жить в моем сердце. И в сердце всех людей, которых вы научили любить, – тихо прошептал Эрнест…