— Нифига себе! Предупреждать надо — ещё миг, и в сортир мне было бы уже незачем… — Артём никак не мог отдышаться. — И давно вы в такой осаде?
— С ночи, представь себе, — ответил Борух. — После того как рванула моя закладка, мы сначала понять не могли — отбились? Нет? Потом, вроде, поняли — всё. Если кто и уцелел из этих засранцев, то повторять штурм его точно уже не тянет. Глядим — ты валяешься такой красивый, из носа юшка и глазки закатил — отволокли тебя в помещение. Потом пошли разбираться, что мы тут себе имеем — а там такая красота, что ты себе не представляешь… Видел раздавленного таракана когда-нибудь?
— А то… Я достаточно старый, чтобы помнить времена, когда таракан был лучшим другом человека…
— Так вот, представь себе — как будто сто тонн давленых тараканов вывалили на замок и площадь…
— Слушай, — Артём содрогнулся, — до туалета добраться не так просто, так что наблюю я прямо тут…
— Ладно, ладно, не будь таким нежным! Зато пахло там на удивление приятно — не говном каким-нибудь, а как будто степной травой и чуть-чуть персиковыми косточками…
— Полынью и миндалём… — растерянно пробормотал Артём.
— Да, точно! Хороший такой запах, а на вид — расчлененка во всей красе… В общем, пробежались мы по площади, дострелили то, что шевелилось — и тут попёрло… Сначала — собаки! Какая-то немыслимая чёртова прорва собак — то, что мы у собора тогда вынесли на этом фоне — вообще тьфу, стая у помойки. А вот это было да! Это было сильно! Мы с десяток положили, но где там! Насилу ноги унесли за стены. Я уж было пристроился из пулемёта их шугануть, но смотрю — они эту гадость жрут. Всю эту слизь, оторванные конечности… Кстати, прикинь — у них никаких кишок-селезёнок, они как слизни какие внутри…
— Борух! Без подробностей! — Артём бледнел на глазах.
— В общем, жрут они это все как не в себя, кто б мог подумать. Мы и прикинули — да пусть себе жрут, все убирать меньше… Мы тут как раз прикидывали, что со всем этим делать — хоть бульдозером сгребай, а тут экологичная утилизация. Так что не стал я в них стрелять, а тут и птичек прибыло, да столько, что мы в темноте чуть не обосрались с перепугу!
— Борис, за себя говори, — недовольно нахмурилась Ольга.
— Ладно, ладно — это я чуть не обосрался с перепуга, а барышня чуть деликатно не обкакалась от волнения. Потому что, когда с чёрного неба сплошным ковром опускаются чёрные птицы — от этого и обосраться не зазорно. На наше счастье они сначала тоже кинулись всю эту херню клевать — там, где собакам не достать. Так что мы успели тебя отволочь сюда и припасы кой-какие вытащить. Но вскоре они нажрались и начали на нас коситься, а потом и вовсе высунуться не давали — кидались сразу. Так что мы организованно отступили на заранее подготовленные позиции. Съебались, короче.