— Про ворон вспомнил? — понимающе кивнул Борух, который так и не снимал броник и каску. — Тоже загадочная история…
— Ну да, нам про них ещё батюшка рассказывал. Они ж его, вроде как, прессовали. Кстати, интересно, что с ним сталось?
— Это сильно зависит от того, как пережили эту ночь наши подвальные гости. Мне вроде почудилась какая-то отдалённая стрельба, но мы сами так молотили, что некогда было прислушиваться.
— Ну, мы ж отбились, чего бы и им не отбиться? — Артёму хотелось верить в лучшее.
— Нам, если по чесноку, просто офигенно повезло. Вот хрен мы представляли, что будет настолько погано…
— Что настолько — может и не представляли, но отчего-то у меня не пропадает ощущение, что ты, Борь, знаешь больше, чем делаешь вид. Ты ж сразу потянул эти монструозные пулемёты, когда вокруг одни собачки бегали. И грузовик взрывчатки поволок, как только про мантисов услышал. И Чёрные тебе чем-то знакомы… Слушай, колись уже, а? Думаю, все тайны давно утратили смысл, а мне, кстати, обидно сидеть тут и строить версии, когда ты знаешь ответы.
— Не знаю я ответов. Догадываюсь кое о чем — есть такое дело. Тут, видишь, как выходит — я у этой истории оказываюсь все же не совсем сбоку. Присутствовал при завязке — ну, или мне кажется, что это было завязкой. Вообще, во всем этом столько удивительных совпадений, что уже фиг поймёшь — а совпадения ли они? Тем более что там с самого начала перла дурная мистика…
— Ну, теперь я с тебя живого точно не слезу! Я ж любопытный как енот-полоскун! — завил уверенно Артём, рассказывай все с самого начала!
— Ну, тут, видишь ли, начало состоит в том, что я с нашими подвальными жителями — они же похитители служителей культа, — как бы сослуживец. Бывший.
— В нашем деле, Борис, ничего бывшего не бывает! — раздался вдруг громкий незнакомый голос снаружи.
Артём подпрыгнул от неожиданности, стукнулся шлемом о пулемёт, уронил загремевший по кирпичам автомат и вообще заметался самым позорным образом. Борух моментально оказался спиной к зубцу стены со штурмовой винтовкой наизготовку.
— Эй, майор Мешакер! Я знаю, что ты там! Вылезайте, уважаемые, не прячьтесь. Вы раскудахтались на всю площадь. Двойка вам за бдительность и несение караульной службы — голос из-за стены был неприятным и язвительным. — Кстати, я вас только что спас от разглашения гостайны, цените! Ещё пара минут и вы наболтали бы на полноценный трибунал.
— Это вы, полковник? — совершенно спокойным голосом ответил Борух, одновременно делая Артёму страшное лицо и загадочные жесты руками. — Да, я милого узнаю по походке… не разучились подкрадываться. Но вы забыли — я прапорщик, никогда в вашем ведомстве не служил и никаких тайн знать не могу. У меня и документ есть.
— Борис, ну что вы капризничаете? Считайте, что ваше легендирование закончилось, вы призваны и восстановлены, можно даже с повышением. Хотите быть подполковником?
— Даже под генералом быть не хочу, — Борух ещё интенсивнее зажестикулировал Артёму. Артём никак не мог понять, что ему нужно и только смотрел в остолбенении.
— А придётся, — невозмутимо продолжал полковник, — все мы под кем-то ходим. Называется «командная цепочка», слышали?
Артём наконец сообразил, что от него требуется и пополз под прикрытием ограждения ко второму пулемёту. Борух невольно кривился, глядя как он оттопыривает зад и неловко загребает локтями, но голос его оставался таким же спокойным.
— Полковник, вы ж в курсе как вас называют за глаза?
— Сутенёром-то? — дурак был бы, если б не знал.
— Ну так я в вашем передвижном борделе-шапито больше не выступаю. Всё, цирк уехал.
— Нет-нет, Борис, вы ошибаетесь. Это только кажется, что цирк уехал и остались одни клоуны. На самом деле праздник всегда с нами.
Борух услышал рокот мотора и лязганье гусениц и начал смещаться поближе к пулемёту. Артём наконец дополз до второго и осторожно выглянул — на площадь, давя гусеницами раскиданную плитку, выползал МТЛБ. Пулемёт в его маленькой башенке водил хищным жалом по стене замка.
— Полковник, — устало сказал Борух, — вы только что спасли меня от разглашения государственной тайны, а теперь толкаете на вооружённый мятеж. Сейчас мы в два пулемёта разберём к чёртовой матери вашу маталыгу, а вам я персонально гранату скину.
— Борис, ну к чему весь этот экстрим? Это же ваши боевые товарищи, а не враги. Никто не заинтересован в конфликте, поверьте!
— Не знаю, кому они там товарищи, но лучше бы им развернуть пулемёт. У нас четырнадцать с половиной и кирпичная стена, а у них семь шестьдесят два и жестянка. Не доводите до греха.