— Черт лы…
— Да, да, понял, — перебил его прапорщик без малейшего смущения. — Черт лысый мне батюшка, иудейскому нехристю. А вы, поди, ангела пресветлого на выручку ждали?
Священник насупился и молча ткнул в сторону Артёма пустым стаканом. Тот так же молча наплескал половину, однако священник лишь дёрнул требовательно рукой. Артём, вздохнув, долил доверху. Олег мрачно заглянул в ёмкость, зачем-то понюхал и лихо опрокинул содержимое в рот.
Помолчали.
— И все ж таки, ба… ну ладно, как вас называть-то?
— Олегом крещён, — мрачно сказал священник.
— Отец Олег, значит…
— Кому отец, а кому и пиздец!
— Видал, Артём, какой нам суровый батюшка попался! Вы, отче, часом, не антисемит?
— Такого греха не имею, — солидно ответствовал пришедший в себя Олег. Принятые на голодный желудок двести грамм алкоголя вернули ему боевой настрой.
— Тогда давайте не будем ругаться, — примирительно сказал Борух, — чего это вы раззвонились-то, на ночь глядя?
— Так свету, вестимо, конец пришёл. Демоны вокруг, псы адские, люди пропали все…
— Так вы, выходит, бесов гоняли?
Олег вздохнул и выразительно покрутил пустым стаканом. Артём вылил туда остатки виски — набралось чуть больше половины. Священник степенно отхлебнул, поставил стакан на столик и покрутил головой в поисках закуски.
— Закусь только скоромная, батюшка, — почтительно предупредил Артём. — Сосиски, — не будучи религиозным, он, однако, попов слегка робел.
— Не человек для поста, но пост для человека! — назидательно сказал Олег, — Тащи сосиски.
Некоторое время все собравшиеся, разорив коллекцию декоративного холодного оружия, жарили в камине сосиски на шпагах и молчали, собираясь с мыслями. Первым нарушил тишину неугомонный Борух:
— Так значит ваша версия, Олег, Армагеддон? Всеобщий конец света?
Священник тяжело вздохнул, отложил недоеденную сосиску, и отхлебнул из стакана.
— Я прекрасно понимаю, что картине данного конкретного апокалипсиса не хватает… ну, масштаба, что ли. Ни тебе ангелов с трубой, ни всадника бледного на коне окаянном, да и произошло все как-то моментально и не поучительно. Какой смысл в таком апокалипсисе, ежели нет ни примера, ни воздаяния?
— Пафосу мало? — подмигнул Борух.
— Да, если хотите, и пафоса тоже. Ежели мы предполагаем здесь свершившийся по предсказанному апокалипсис, то сие есть действие целенаправленное сил надмирных, а потому и знамения должны быть соответствующие.
— И что же вы предполагаете причиною сему действу? — невольно скопировал тон Борух.
— Предполагаю действо это имеющим природу инфернальную, но не глобальную.
Артём и Борух некоторое время молча переваривали сказанное.
— Значит, по-русски говоря, это демоны всех пожрали? Но не везде, а только тут? — спросил Артём.
Отец Олег солидно кивнул и отправил в рот последнюю сосиску.
— Мыслится мне, — сказал он не совсем внятно, — что в иных местах жизнь своим чередом идёт. Пробовал ли кто покинуть град сей?
— Я пробовал, — мрачно ответил Артём. — Раз этак тридцать попробовал, и утомился. Солярки только три бака впустую сжёг.
Артём пересказал, как мог, все события этого длинного дня, не забыв упомянуть и свои версии происходящего. Все задумались.
— Нет, Артём, — сказал наконец Борух, — это в тебе писательское сыграло. Инопланетяне или американцы — слишком шаблонно. Для книжки годится, для жизни — нет.
— Да я сам вижу, что концы не сходятся, — вздохнул Артём, — однако ж для естественного катаклизма все как-то слишком замысловато.
— Да, я бы тоже не стал силы природы привлекать, — согласился Борух, — тут, я думаю, всё-таки разумная воля присутствует. Давайте прикинем, что мы имеем: некий немалый кусок пространства оказывается закрыт, покинуть его, если верить Артёмовым экспериментам, невозможно, люди исчезают — большинство сразу, некоторые — чуть погодя. Собачки и птички — это ещё ладно… Но Чёрные… — это совсем другая история и она мне очень сильно не нравится. Напрашивается вывод, что здесь должно происходить нечто, не предполагающее наличия людей. Потому инфернальная версия, озвученная Олегом, представляется мне маловероятной — нечистая сила без людей утрачивает свой смысл. Дьявол, он как ротный снайпер — по людям работает. А нет человека — и ему тут делать нечего. Что скажете, батюшка?
Борух с Артёмом повернулись к Олегу, но священник, утомлённый тяжёлым днём и изрядной порцией виски, уже спал, неловко откинув голову на спинку кресла.