— А и верно, — сказал Борух. — Засиделись мы чего-то. Денёк у всех выдался не из лучших, так что отдохнуть надо. Иди-ка ты Артём спать, а я подежурю. На рассвете разбужу — сменишь меня.
Артём, прихватив зачем-то автомат, побрёл искать спальню, а Борух направился к кованой винтовой лестнице, ведущей на башню. Лучшего наблюдательного поста было не найти.
Самым высоким помещением Рыжего Замка оказалась маленькая, три на три метра, квадратная комнатка, снабжённая широкими стрельчатыми окнами на все стороны света, образующими своеобразный «фонарь» — не то студия для художника, не то место для маяка. «Шикарная снайперская точка» — подумал Борух и внутренне усмехнулся. Сесть в комнате было не на что, и он в задумчивости начал ходить из угла в угол, иногда останавливаясь, и пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь стекла. На улице, однако, была практически полная темнота, которую редко удаётся наблюдать современному человеку. Никакого рассеянного отсвета далёких фонарей, никаких светящихся окон, и — никакой луны. Отсутствие спутника Земли на привычном месте смущало Боруха больше всего. Это говорило о космическом масштабе происходящего, а таким силам противопоставить было просто нечего. Собственно, смысла в этом дежурстве особо не было — в темноте было не разобрать даже очертаний стены. Так что если неведомый враг полезет на штурм без криков и стрельбы, то Борух ничего и не заметит, пока не начнут ломать двери в дом. Тем не менее, его военная натура протестовала против идеи плюнуть на все и завалиться спать, не выставив часового. «Ничего, — подумал Борух, посмотрев на светящийся циферблат часов, — вот-вот начнёт светать, там и разберёмся». Он продолжал ходить из угла в угол, потом, не без труда разобравшись в мудрёной конструкции, приоткрыл фрамуги окон, чтобы пыльные стекла не мешали смотреть, но почти сразу пожалел об этом — на улице было неожиданно холодно для летней ночи. Сонливость сразу как ветром сдуло, остались только резь в уставших глазах, да ломота в теле. «Да, — подумал с сожалением Борух, — мне уже не двадцать лет, когда мог по трое суток не спавши идти в бой. Сейчас рассветёт, огляжусь, разбужу нашего писателя и спать завалюсь…»
Однако рассвет явно не спешил. Борух раз за разом с нетерпением смотрел на часы, пока не убедился окончательно, что все сроки прошли, а солнце и не думает озарять горизонт. Выругавшись, он достал из кармана компас-брелок, чтобы хотя бы определиться с востоком, но тот вёл себя как-то не слишком уверенно — стрелка, покачавшись, указала на ручной пулемёт. Когда же прапорщик, прислонив пулемёт к стене, отошёл от него подальше, то компас, утратив жизненный ориентир, растерялся окончательно — стрелка описывала вялые круги, не желая определиться. Казалось, на картушке вот-вот появится надпись: «Ошибка 404. Север не отвечает», как на компьютере с упавшим интернет-соединением. Высунувшись, насколько позволяла фигура, в приоткрытое окно, Борух попытался отыскать Полярную звезду — но не преуспел. На небе не было даже Большой Медведицы, которую может найти даже самый неискушённый в астрономии человек. Небо оказалось совершено чужим и незнакомым.
Спустившись по витой лестнице в зал, Борух обнаружил, что камин прогорел, а спящий в неудобной позе священник оглашает пространство зычным храпом. Борода его вызывающе торчала в потолок, содрогаясь от богатырских «Хрррр… Хрррр… Хрррр…». Усмехнувшись этому зрелищу, прапорщик пошёл искать Артёма, коего и обнаружил в ближайшей спальне. Писатель беззастенчиво дрых, завернувшись в гобелен, явно сорванный со стены. Видимо, разыскивать постельное белье и одеяла Артёму было лень… К идее проснуться организм Артёма отнёсся без малейшего энтузиазма, но тут уж прапорщику опыта было не занимать — писатель и сам не понял, как оказался стоящим посреди комнаты в зашнурованных ботинках и с автоматом в руках. Очумело лупая глазами в свете фонарика, Артём спросил:
— Ты, вроде, обещал на рассвете разбудить?
— Боюсь тебя огорчить, — мрачно ответил Борух, — но рассвета, похоже, не будет…
Артём не то чтобы не поверил Боруху, но в такой новости определённо требуется убедиться самому. Вздрагивая от не по-летнему холодного воздуха, он долго стоял во дворе Рыжего Замка, вглядываясь в тёмное небо в поисках знакомых созвездий. Его познания в астрономии находились на уровне романтических прогулок с девушками под звёздным небом, но и тех немногих звёздных фигур, в которых Артём был уверен («смотри, милая, это — созвездие Лебедя… правда, красиво?»), на этом небе явно не было. Кроме того, рассветом даже и не пахло — горизонт со всех сторон был равномерно тёмен.