Столб огня над заправкой осел, но там по-прежнему полыхало — видимо, догорало оставшееся в цистернах топливо. Очаг пожара разрастался — загорелись прилегавшие к заправке дома. От этого пламени глухая ночь постепенно сменилась багровыми сумерками, в которых просматривалось какое-то движение в выходящих на площадь улицах. Разобрать, что за смутные силуэты мечутся там, было невозможно, но мелькающие тени явно приближались.
— Так, ребятки, — скомандовал Борух, — слушай мою команду! Живо на стену! Артём и я — к пулемётам, Ольга — прихвати РГ-6, будешь бить по площадям. Думаю, снайперский огонь нам сегодня будет без надобности.
Артём с Борухом разбежались по углам стены, чтобы захватить как можно больший сектор обстрела. Рядом с пулемётными точками стояли снаряжённые коробки с лентами и по ящику гранат — на случай прорыва к стенам. К сожалению, расположение пулемётов не позволяло вести фланкирующий огонь. Ольга заняла позицию в центре, притащив здоровенную дуру револьверного гранатомёта РГ-6, но не бросила и свою парочку — «Винторез» с «Валом». Потянулось напряжённое ожидание — привычные Боруху и, возможно, Ольге, но незнакомые доселе Артёму звонко тикающие в мозгу последние минуты перед боем.
Артёму было страшно. Он судорожно вспоминал наставления Боруха по стрельбе из пулемёта — весьма, по нехватке времени, краткие. Главное, что запало ему в память — что нельзя стрелять непрерывно, а то ствол перегреется. Надо делать очереди с перерывами. Но насколько длинными должны быть эти перерывы Артём уточнить забыл, и теперь эта мысль его мучила. Выяснять было поздно — Борух далеко, а отойти от пулемёта Артём тоже боялся. Он посмотрел вдоль стены, но увидел только Ольгу, которая заметила его взгляд и помахала в ответ рукой. «Какая симпатичная девушка, хоть и лейтенант», — подумал Артём. Спохватившись, он махнул рукой в ответ, но Ольга покачала головой и только указала вперёд: «Смотри, мол, внимательно!». Артём снова приник к прицелу, гадая, сколько выстрелов должна быть очередь, чтобы не перегреть ствол. А ну как заклинит? Запасной ствол лежал в ящике рядом, но менять его в темноте и на нервах… — ну уж нет, только не это… Кажется, он где-то читал, что это нормальное состояние перед первым боем — даже самых смелых людей трясёт, и панические атаки начинаются раньше вражеских. Но сейчас его это ничуть не утешало — от адреналина мутилось в глазах и звенело в ушах, руки ощутимо подрагивали, а ноги подкашивались так, что он почти висел на пулемёте. «Скорее бы началось, что ли» — подумал Артём, и не сразу понял, что его пожелание исполнилось.
Мелькавшие смутные фигуры — тени в тенях, — вдруг разом слились в плотную волну, хлынувшую к стене Замка. Разом погасли фонари на тумбах, полыхнув на прощание синими озёрцами огня, и чёрные силуэты слились в неразличимую массу, движущуюся через площадь — не слишком быстро, со скоростью торопливо идущего человека, — но упорно и неотвратимо, как ползущая из вулкана лава. Невозможно было понять, сколько их, невозможно было разобрать, на что они похожи — просто тупо прущая сила. Артём все ещё заворожённо смотрел на этот прилив, когда вступил в дело пулемёт Боруха: «Дум-дум-дум-дум…» Артём, спохватившись, развернул ствол своего КПВ и нажал на спуск — целиться необходимости не было, промахнуться по валящей к стене толпе было невозможно. Один из мощнейших в мире пулемётов, практически автоматическая скорострельная пушка, КПВ имеет калибр 14 с половиной миллиметров. Пуля весом 64 грамма — размером с небольшой огурец, — прошивает борт БТР, как швейная машинка тряпку. От работы пулемёта заложило уши и затряслась стена под ногами — Артёму показалось, что сейчас начнёт крошиться бетон. Тем не менее, короткая очередь канула в наступающих, как пригоршня гальки в море, — без видимых последствий. Чертыхнувшись, Артём принялся лупить длинными, выстрелов на тридцать очередями, водя стволом в пределах небольшого сектора. Хотелось нажать спуск и не отпускать его до окончания ленты в коробке, но Артём снова вспомнил про перегрев ствола.