– Я так часто думала о вас! – Она захлебнулась от волнения, жадно разглядывая лицо дамы, заметно исказившееся под слоем непомерно наложенного макияжа. – Я ведь сначала думала, что вы и есть Ирина, а потом мне никто не верил, что у нее тут была русская подруга! Ирину обвинили в убийстве, знаете? Вы ведь приехали к ней?
Рыжая дама справилась с неприятным изумлением, охватившим ее при виде девушки. Протянув морщинистую загорелую руку с ярким маникюром, она слегка отстранила Таню, сопроводив этот почти брезгливый жест несколькими греческими словами. Та машинально отступила и, лишившись дара речи, проследила, как дама шествует к дверям участка. Нино, не сводивший с нее взгляда, снова сплюнул, его тонкие губы растянулись в циничной усмешке. Дама поравнялась с ним и остановилась. Они заговорили по-гречески, но понять общий смысл их беседы было нетрудно. Дама явно о чем-то умоляла, парень насмешливо и угрожающе отказывался. Она порывисто указала на свою машину, Нино покачал головой и провел ребром ладони по своему загорелому горлу, с кривой улыбкой глядя женщине прямо в глаза. Та сдалась и достала из сумочки небольшой прямоугольный пакет, стянутый посередине резинкой. Парень взвесил его на ладони, сунул во внутренний карман куртки, многозначительно обронил еще несколько слов и, не обращая больше на женщину никакого внимания, направился прямо к Андрею. Остановившись в двух шагах от него, Нино снова сплюнул и заявил по-английски:
– Сожалею, приятель, но ничего не выйдет. Твоей мамаше придется сидеть.
– Что? – еле слышно выдавил тот, страшно переменившись в лице. – Что это значит? Ты же сказал, что твоя мать…
– Не трогай мою мать! – разом ощетинившись, бросил Нино. – Ничего не выйдет, говорю, можешь валить домой. Я в полицию не пойду.
– Послушай, – вмешалась Таня, с отчаянием глядя, как дама садится в белый «Фольксваген». В их сторону она даже не смотрела. – Ты ее знаешь? Это ведь русская подруга Ирины? Как ее зовут?
– Русская подруга? – ухмыльнулся парень, оглянувшись на выезжающую со двора машину. – Какого черта? Она гречанка, ее зовут Афина, и эти две бабы ненавидят друг друга! Привет, ребята, приезжайте весной!
И, весело засвистев, повернулся, чтобы идти, но замер, услышав резкий окрик. Эви, очнувшаяся от своего скорбного оцепенения, опустила стекло и выглянула из машины.
– Что ему от вас нужно? – поинтересовалась она у девушки. – Держу пари, денег просил!
– Старая дура, – хладнокровно ответил Нино, обернувшись через плечо. – Не лезь, куда не просят.
– Умоляю вас, – Таня сложила вместе дрожавшие от волнения пальцы. У нее вновь, как бывало уже здесь, в Греции, возникло ощущение сюрреалистического сна. Это во сне человек, обратившийся к тебе с просьбой на одном языке, тут же может начисто забыть как язык, так и тебя самого, и в этом не будет ничего странного. «Но ведь я не сплю!» – Объясните, как это понимать?! Она сделала вид, что не знает меня, но я-то ее знаю! И клянусь вам, она говорит по-русски как русская! Это та самая женщина из кафе «У Мурии»! Как ее зовут? Афина?!
– Та самая? – удивилась Эви, переключив внимание со своего врага на девушку. – Афина? А кто это сказал?
– Я, – с вызовом заявил Нино, щелчком выбивая из пачки сигарету. – Ясно, она говорит по-русски, раз у нее муж русский.
– Да ты откуда знаешь? – ощетинилась Эви, на которую, по всей видимости, даже звук его голоса действовал как мощный раздражитель. – Что ты врешь?
– Ничего не вру! Мать ее знает, они пересекались по бизнесу, у Афины сеть гостиниц. – Парень выдул клуб дыма прямо в лицо женщине и торжествующе добавил: – Кстати, тебе тоже надо бы ее знать, раз имеешь дело с Ириной!
– Постой! – растерялась Эви, и ярость, написанная на ее лице, сменилась беспомощным изумлением. – Так эта Афина – ее падчерица?! А я с ней недавно говорила по телефону, она звонила узнать об Ирине… Я так удивилась! Значит, это она? Я как-то иначе представляла себе миллионершу!
– Да уж, богатая баба, – ухмыльнулся Нино. – Все может себе позволить, даже молодого мужа!
Сама того не сознавая, Таня шагнула вперед, и парень, осекшись, бросил на нее настороженный взгляд:
– Ну, что?
– Значит, у нее гостиничный бизнес, русский муж… Как его зовут, ты случайно не знаешь? – спросила она срывающимся голосом. – Может быть, Михаил?
– Я с ним не общался. – Нино бросил окурок на асфальт, и тот, подхваченный порывом ветра, покатился, рассыпая оранжевые искры. – И не горю таким желанием! Чао!
И быстро пошел прочь, втянув голову в узкие плечи, словно пытаясь защититься от ветра, чьи атаки становились все более резкими и холодными. Таня смотрела ему вслед, пока тот не исчез за воротами, и даже не обернулась, когда ее окликнула Эви:
– Мы когда-нибудь уедем отсюда?
– Езжайте, – с запинкой ответила девушка. – Я должна дождаться Матильду. Она ведь все еще там?
– Будет этому конец? – застонала Эви и ударила по рулю так неловко, что задела клаксон. Когда резкий сигнал умолк, женщина умоляюще взглянула на Андрея: – Мне жаль, очень жаль, но своих показаний Матильда не изменит! Она из тех, кто говорит один раз… Нужно искать другой способ помочь!
– Мне нужно задать ей только один вопрос. – Таня говорила негромко, как будто сама с собой, ни к кому конкретно не обращаясь. – Как зовут мужа Афины? На этот вопрос она должна ответить. Ей придется, – добавила девушка, прислушиваясь к своей изменившейся интонации. В ее голосе зазвучали решительные, почти жесткие нотки. Андрей взглянул на нее внимательнее.
– И что тогда? – в сердцах воскликнула Эви.
– Тогда… – Таня медленно, словно притягиваемая невидимым магнитом, двинулась к дверям участка. – Если она назовет имя, о котором я думаю, я пойму, как все начиналось.
Эпилог
«Михаил! Все, все вышло из-за него, это была его идея выписать из России друга, чтобы получить помощника, и заодно дать тому заработать… Вы уже, конечно, готовы пожалеть этого доброго человека, невинную жертву? А если бы вы спросили Афину, она бы кое-что о нем рассказала. Но она с вами разговаривать не будет. Даже не надейтесь! Сделает вид, что никогда вас не видела и истории вашей не знает! И не все ли вам равно, от кого все узнать? Да, вы правы, все началось с Михаила. Он был куда моложе ее, вскружил ей голову своими ухаживаниями, тогда у Афины как раз никого не было… Словом, она сделала эту ошибку – вышла замуж. Я даже была на их свадьбе, мы ведь с нею давно знакомы – пересекались по бизнесу, где-то поддерживали друг друга, где-то конкурировали и, в общем, дружили… У нее тоже был небольшой отель, в пригороде Афин, такого же класса, как мой, мы часто перепасовывали друг другу туристов. Тогда она еще не разбогатела.
Какое-то время после свадьбы было похоже, что ей повезло. Афина сияла, когда я ее встречала мельком в столице, как-то за чашкой кофе проговорилась о том, что муж очень хочет ребенка, и она сама не против… Но тут умер ее отец, вскрыли завещание, она в минуту стала наследницей большого состояния. Все отели отца перешли к ней, но ее жизнь после этого стала невыносимой! Ни о каком ребенке Михаил больше не вспоминал. Он говорил только о том, чтобы жена оформила полученное состояние в равных долях – на нее и на него. Афина отказалась, разумеется. Начались скандалы – как-то по телефону она призналась мне, что муж даже бил ее, когда она снова говорила «нет». Это все происходило четыре года назад, а я, как вчера, помню ее звонок из Афин и как она просила принять в «Солнце Мармари» русского друга Михаила. На эту уступку она все же пошла – он убедил ее, что им нужен помощник, доверенное лицо, теперь, когда у них такой крупный бизнес. Служащим ее покойного отца он почему-то не доверял, решил нанять и обучить новых.
С чего он взял, что неопытный, не знакомый с греческим языком, не имеющий понятия о гостиничном бизнесе человек окажется лучше, чем старый служащий? Я думаю, он просто задумал везде поставить своих людей, чтобы они помогали ему грабить жену, а своих-то в Греции у него еще не было. И вот приехал ваш парень… Я чуть не сказала – «из-за которого все случилось», хотя все случилось из-за Михаила. Погиб-то он, но настоящей жертвой был именно Павел. И все мы, все, кого коснулся этот кошмар…