Кому знать о таких лазейках, как не уличному сорванцу.
— Вы не захотеть пойти внутренним маршрутом, господин. Очень опасно. Особенно, когда начинаться охота.
— Охота?
— По ночам там плохо, господин.
Я огляделся: действительно, сумерки уже сгущались.
— А ты откуда знаешь? Нет, не отвечай. Просто подскажи, как мне туда попасть.
Я подождал, но ответа не последовало, и я сменил формулировку.
— Люди из Кэнопи когда-нибудь ездят в Малч?
— Иногда. Особо во время Охоты.
Ну вот, хоть какой-то прогресс. Но если каждое слово выдирать клещами…
— А как они туда попадают? Я видел летательные аппараты, у нас их называют воланторами. Но не могу представить, как пролететь через Кэнопи, не задев паутину.
— Мы тоже называть их воланторы. Они есть только у богачи — трудно чинить, трудно летать. В городе с них не везде толк. Ребята с Кэнопи обычно спускаться в кабельный вагон.
— Фуникулер?
На его лице промелькнула безнадежность, и до меня дошло, что он отчаянно пытается угодить мне. Просто мои расспросы требовали от него таких интеллектуальных усилий, что это вызывало физическую боль.
— Паутина, значит кабель. Они развешивать ее между зданий.
— А ты можешь показать мне вагон?
— Это не безопасно, господин.
— Я тоже не безопасен.
Подсластив просьбу очередной банкнотой, я откинулся на сиденье. Повозка покатилась под ласковым дождем через Малч.
Наконец Хуан велел рикше притормозить и повернулся ко мне.
— Вот он. Кабельный вагон. Они часто спускаться сюда. Хотите подъехать ближе?
Вначале я не понял, что он имел в виду. На разбитом дорожном полотне стоял по диагонали один из элегантных аппаратов, которые я видел внутри и снаружи базарной площади. Одна дверца была поднята на манер крыла чайки, а рядом с ним стояли под дождем два типа в пальто. Их лица почти полностью скрывали широкие поля шляп.
Я пялился на них и соображал, что делать дальше.
— Эй, господин, я уже спросить вас, хотите подъехать ближе?
Один из людей закурил сигарету, пламя на мгновение согнало тени с его лица. Это было лицо аристократа, с тонкими правильными чертами, которых я не видел со времени прибытия на планету. Глаза прятались под выпуклыми защитными очками, из-за которых скулы казались заострившимися. Его спутником оказалась женщина. Ее изящная рука, обтянутая перчаткой, сжимала бинокль, маленький, точно игрушка. Поворачиваясь на острых каблуках-шпильках, она обозревала улицу, пока ее взгляд не остановился на мне. Я заметил, как она при этом вздрогнула, хотя и пыталась сдержаться.
— Они дергаться, — выдохнул Хуан. — Обычно Малч и Кэнопи держаться порознь.
— Причина?
— Еще какая, — его голос упал до шепота, и я едва разбирал слова из-за непрестанного шума дождя.
— Малч слишком приближаться, Малч исчезать, — он провел пальцем поперек горла, но осторожно. — Кэнопи любит Игры, господин. Они скучать, все эти бессмертные. Поэтому они играть игры. Беда в том, что не все, кого просить, хотеть участвовать.
— Ты об Охоте?
Он кивнул.
— Но только не говорить сейчас.
— Ладно. Тогда остановись здесь, Хуан, будь добр.
Повозка уже теряла инерцию хода, мышцы на спине рикши мучительно напрягались при каждом движении. Я следил за выражением лиц жителей Кэнопи — они пытались выглядеть спокойными, и почти успешно.
Я вышел из повозки. Под ногами чавкнуло, и я по щиколотку утонул в раскисшем дорожном покрытии.
— Господин, — произнес Хуан. — Вы теперь будьте осторожней. Я еще не найти пассажира до дому.
— Никуда не уезжай. А впрочем… Слушай, если тебя что-то беспокоит, уезжай и вернись минут через пять.
Похоже, эта идея привела его в восторг.
Женщина сунула бинокль за пазуху своего вычурного пальто, мужчина поднял руку и изящным движением поправил очки. Я спокойно зашагал к ним, не сводя взгляда с их тачки. Это была блестящая черная «пилюля» на четырех колесах, которые втягивались внутрь. Сквозь тонированное лобовое окно можно было рассмотреть мягкие сиденья и сложный пульт управления. На крыше изгибались три лопасти несущего винта. Однако это не вертолет: крепление лопастей выглядит иначе. Они не сидели на вращающейся оси, а выходили из круглых отверстий куполообразного бесшовного выступа на корпусе. Я пригляделся повнимательнее: это были даже не лопасти, а телескопические рычаги, снабженные на концах крючьями.
На этом время осмотра истекло.
— Не подходите ближе, — предупредила женщина. Она говорила на безупречном каназиане и в подтверждение своих слов взмахнула крошечным предметом чуть больше броши — это явно было оружием.