Короче говоря, в таком местечке, как Блестящий Пояс, даже в меру любознательный человек запросто мог прожить половину жизни и сам того не заметить. Но вряд ли Рейвич застрянет там надолго прежде, чем спустится на Йеллоустоун. Его цель — как можно скорее оказаться в Городе Бездны и затеряться там.
Так или иначе, но я от него не отстану.
Продолжая бороться с тошнотой, я вполз в кают-компанию и обнаружил, что там уже собралось немало народу. Положение тела в пространстве правилами не регламентировалось (разумеется, пока двигатели тихохода выключены), но все пассажиры предпочли «закрепиться» одинаково. Найдя в стене свободную ременную петлю, я сунул в нее локоть и принялся ненавязчиво изучать моих сотоварищей по путешествию. Сбившись в стайки по двое и по трое, они вполголоса разговаривали, а между ними медленно плавал слуга-сфероид с крошечными пропеллерами. Он перемещался от группы к группе, предлагая свои услуги. Время от времени на его экваторе начинали ритмично выдвигаться ящички, распределяя заказанные товары между пассажирами — ни дать ни взять беспилотный самолет в поисках цели, только беззвучный.
— Не нужно так дергаться, друг, — невнятно прохрипел кто-то на русише. — Это всего лишь робот.
Решительно, чутье начинает мне изменять: я даже не заметил, как этот тип ко мне подкрался. Лениво обернувшись, я посмотрел на него. Передо мной высилась гора мяса, загородившая пол-отсека. Розовая физиономия треугольной формы и шея, на вид потолще моей ляжки. От бровей до корней волос — сантиметра два, не больше, длинные черные волосы зачесаны назад и облепляют череп, напоминающий грубо обтесанный булыжник. Широкий рот, застывший в брезгливой гримасе, обрамляют густые черные усы, а по широченной челюсти пробегает узенькая черная бородка. Он висел передо мной, скрестив руки на груди, словно собирался сплясать «казачка». Невообразимо перекачанные мышцы, казалось, вот-вот разорвут сюртук — долгополый стеганый сюртук, на который кое-как нашиты лоскуты жесткой блестящей материи, рассыпающие миллионы радужных бликов. Его глаза смотрели сквозь меня, не фокусируясь, словно сквозь стеклянную стену. В общем, неприятности гарантированы.
— Никто и не дергается, — отозвался я.
— Эй, ты любишь поговорить, друг, — тип закрепился рядом со мной. — Я тоже хочу поговорить, да?
— Ладно. Только разговаривай где-нибудь в другом месте.
— Почему ты такой невежливый? Не любишь Вадима, друг?
— Думай как хочешь, — я перешел на норт, хотя мог сносно общаться на русише. — А впрочем… нет. И пока мы не познакомились поближе, я тебе не друг. А теперь оставь меня в покое и не мешай. Мне надо подумать.
— Я тоже кое о чем думаю.
Возле нас по-прежнему вился слуга. Тупая машина, понятно, не замечала, что между нами летят искры. Она воспринимала нас как приятелей-путешественников и предлагала соответствующие товары. Прежде чем амбал в сюртуке успел произнести хоть слово или просто шевельнуться, я попросил у слуги инъекцию скополамина с декстрозой — старое доброе средство от тошноты, вдобавок самое дешевое из того, что было представлено в ассортименте. Как и у всех пассажиров, у меня была бортовая кредитная карточка, но я слегка сомневался, что моих средств хватит даже на этот «коктейль». Однако слуга повиновался, крышка распахнулась, и моему взору предстал одноразовый шприц.
Подхватив шприц, я закатал рукав и вонзил иглу в вену так, будто ожидал биологической атаки.
— Эй, а ты, похоже, профи. Не привык тянуть, — тип перешел на ломаный норт и еле выговаривал слова, но в его голосе звучало искреннее восхищение. — Ты часом не доктор?
Я прикрыл рукавом шарик, вспухающий на месте укола.
— Не совсем. Хотя больные тоже по моей части.
— Да?
— Буду рад доказать тебе на деле.
— Но я не болен.
— Поверь, это не проблема.