Любопытно, дошло ли до него, что он выбрал не самого лучшего собеседника, чтобы скоротать время. Я вернул использованный шприц слуге. «Коктейль» уже начинал действовать, тошнота понемногу прекращалась, осталось лишь легкое недомогание. Уверен, у них в арсенале имелись более эффективные средства от укачивания. Но они были мне явно не по карману.
— Крутой парень, — амбал покачал головой — а мне-то казалось, что его шея не приспособлена для подобных движений! — Мне это нравится. Но насколько ты крут на самом деле?
— Не думаю, что тебе это понравится. Но можешь проверить.
Слуга повисел возле нас еще пару минут, после чего решил отчалить к другой группе. В кают-компании появилось еще несколько пассажиров, они поглядывали по сторонам с тоской в глазах.
Я догадывался, что они чувствуют. Какая ирония: преодолеть десятки парсек, разделяющих звездные системы, — и только на борту этого тихоходного корыта впервые ощутить себя участником космического путешествия!
Амбал по-прежнему пялился на меня. Я почти слышал, как в черепе у него усердно вращаются маленькие шестеренки. Не сомневаюсь: других ему было куда легче запугать, чем меня.
— Повторяю, я — Вадим. Все зовут меня просто по имени. Я тот еще тип — как говорится, местная достопримечательность. А ты кто?
— Таннер, — сказал я. — Таннер Мирабель.
Он кивнул — медленно и с пониманием, словно мое имя ему что-то говорило.
— Что, серьезно?
— Да.
Меня действительно так зовут, но терять мне нечего. Вряд ли Рейвич знаком с этим типом, хотя наверняка подозревает, что кто-то висит у него на хвосте. Кагуэлла держал свои операции в строжайшем секрете и всегда скрывал имена своих людей. В лучшем случае Рейвич мог раздобыть у Нищенствующих список пассажиров «Орвието» — но что дальше? Кто из них охотник, а кто мирная пташка?
— Откуда ты, Мирабель? — спросил Вадим, стараясь изобразить дружеское участие.
— Тебе это ни к чему. Пойми, я действительно не хочу с тобой разговаривать, Вадим. Будь ты хоть сто раз достопримечательным.
— Но у меня к тебе деловое предложение, Мирабель. Думаю, ты должен его выслушать.
Он все пялился на меня одним глазом, словно сканером просвечивал. Другой глаз тупо и рассредоточенно смотрел куда-то через мое плечо.
— Меня не интересует бизнес, Вадим.
— А жаль, — он понизил голос. — Мы направляемся в опасное место, Мирабель. И особенно оно опасно для новеньких.
— Что опасного на Блестящем Поясе?
Он ухмыльнулся, но тут же помрачнел.
— Блестящий Пояс… да. Это очень интересно. Уверен, что ты найдешь его немножко… неожиданным, — он замолчал и погладил свободной рукой щетинистый подбородок. — А ведь мы даже не упомянули Город Бездны, да?
— Опасность — понятие относительное, Вадим. Не знаю, как здесь, но у меня на родине оно означает чуть больше, чем извечный риск взять не ту вилку на званом обеде. Поверь, я как-нибудь разберусь с Блестящим Поясом. Да и с Городом Бездны тоже.
— Думаешь, тебе известно об опасности все? Да ты и понятия не имеешь, во что ввязался, Мирабель. По-моему, ты полный невежда, — он снова умолк, теребя жесткий лоскут на лацкане своего сюртука, и на кончиках его пальцев заиграли радужные сполохи. — Потому я и говорю сейчас с тобой, понял? Я для тебя словно добрый самаритянин.
Кажется, до меня дошло, куда он клонит.
— Хочешь взять меня под крылышко, верно?
— Какой грубый термин, — Вадим содрогнулся. — Пожалуйста, не говори больше так, ладно? Я бы предпочел поговорить о пользе взаимного соглашения о безопасности, Мирабель.
Я кивнул.
— Давай поговорим, Вадим. Ведь на самом деле ты местный, и вовсе не сошел с корабля? И, если я что-то понимаю, ты — неотъемлемая часть этого корыта. Верно?
Он ухмыльнулся, быстро и нервно.
— Скажем, мне это корыто знакомо чуть лучше, чем среднему молокососу-размороженному из свежей бочки слякоти. И у меня есть дельные ребята в окрестностях Йеллоустоуна. Дельные и крепкие. Которые могут позаботиться о новичке, не допустить, чтобы он — или она — попали в беду.
— А что они делают, если новичок откажется от вашей помощи? Создают ему неприятности?
— Ты уж слишком циничен.
— Знаешь что, Вадим? — я широко улыбнулся. — По-моему, ты просто гнусный мелкий пройдоха. Никаких ребят на самом деле нет, правда? А сфера твоего влияния ограничена корпусом этой посудины — и даже тут ты не имеешь особого веса.
Он расцепил свои огромные лапы и вновь сложил их на груди.
— Полегче на поворотах, Мирабель, предупреждаю тебя.