Окраина Неба — совсем другое дело. Это единственный мир, заселенный экипажем первого поколения.
Иногда люди учатся на своих ошибках.
— Я слышал, что на Гранд-Тетоне живется неплохо, — сказал я.
— Да. Наверно, вам интересно, ради чего меня сюда понесло.
— Вообще-то нет. Это не мое дело.
Он снова прервал раскопки. Похоже, отсутствие интереса к его биографии было ему в новинку. Я перебирал вещи и мысленно считал секунды. Счет перевалил за дюжину, когда Квирренбах прервал молчание.
— Я музыкант… то есть, композитор. Я работаю над симфоническим циклом, это труд всей моей жизни. Вот что привело меня сюда.
— Музыка?
— Да, музыка — хотя едва ли можно назвать этим затасканным словечком то, что рождается в моем сознании. Моя следующая симфония… это должен быть шедевр, вдохновленный ничем иным, как самим Городом Бездны.
Он улыбнулся.
— Она задумывалась как возвышенный гимн этому городу, воплощению блеска Belle Epoque — сочинение, бурлящее жизненной силой и энергией. Но теперь, я чувствую, это будет что-то мрачное и торжественное, в духе Шостаковича. Тяжелые чувства, вызванные осознанием суровой действительности, — колесо истории вновь повернулось, и наши бренные мечты перемолоты в пыль. Симфония эпидемии.
— И ради этого вы проделали весь этот путь? Чтобы нацарапать несколько нот?
— Вот именно, нацарапать несколько нот. Почему бы и нет? Ведь кто-то должен это сделать.
— Но дорога домой займет у вас десятилетия.
— Удивительно, но сей факт успел отпечататься в моем подсознании раньше, чем вы любезно сделали это замечание. Мое путешествие сюда — всего лишь начало, а потраченное на него время — просто миг в сравнении с несколькими веками, которые пролетят до его завершения. Оно будет длиться почти столетие — в два, в три раза больше, чем прожил любой из великих композиторов. Разумеется, я посещу десятки миров. Я буду постоянно прокладывать новые маршруты, устремляясь туда, где происходят самые значительные события. Почти наверняка войны, эпидемии и смуты будут продолжаться — но также будут происходить чудеса и совершаться удивительные открытия. И все это будет питать мое грандиозное произведение. А когда я пойму, что оно завершено, и не почувствую при этом ни отвращения, ни разочарования… наверно, тогда я уже достигну заката своих дней. У меня, знаете ли, не хватает времени следить за новинками в технологии долгожительства — все силы надо отдавать работе. Так что остается прибегнуть к каким-нибудь общедоступным средствам — надеюсь, я успею завершить свое выдающееся творение. Затем я займусь окончательной шлифовкой. Я сведу грубые наброски разных времен в единое целое и, может быть, добавлю несколько легких штрихов, несомненно, к тому времени я достигну большего мастерства. И тогда я сяду на корабль и вернусь на Гранд-Тетон — если он еще будет существовать, — где объявлю о мировой премьере. Это будет действительно мировая премьера… Конечно, она состоится лет через пятьдесят, а может быть, и больше. Все зависит от того, насколько расширятся к тому времени границы освоенного космоса. Новость должна достичь самых отдаленных колоний, а людям нужно добраться до Гранд-Тетона — все это требует времени. Подготовить концертную площадку — у меня есть на примете одно подходящее место, собрать достойный состав оркестра… может быть, применив клонирование — как получится. Все это время я буду спать. И когда минуют эти пятьдесят лет, я воспряну ото сна, шагну в свет прожекторов и встану за пульт, чтобы дирижировать своим опусом. Не важно, сколько мне останется после этого. Я буду купаться в лучах славы, которой не испытывал и не испытает ни один из ныне живущих музыкантов. Имена великих композиторов будут упоминаться лишь в связи с моим именем. Они померкнут рядом с ним, точно россыпь крошечных звездочек рядом со звездой первой величины. Мое имя прозвучит в веках мощным неумирающим аккордом…
Он умолк.
— Что ж, вам есть к чему стремиться, — заметил я после длительной паузы.
— Наверное, вы решили, что я чудовищно тщеславен.
— Ну что вы, Квирренбах. У меня даже в мыслях такого не было…
Моя рука, шарившая в этот момент в недрах одного из выдвижных ящичков, наткнулась на что-то необычное. Откровенно говоря, я рассчитывал найти хоть какое-нибудь оружие, желательно помощнее моего заводного пистолета. Однако Вадим, похоже, обходился без подобных игрушек. И вот теперь…