Я пробежал глазами перечень опций.
Дальние трансляционные сети охватывали всю планетную систему. С их помощью поддерживалась двухсторонняя связь между многочисленными станциями на орбите газового гиганта. По большей части это были платформы для добычи руды и удаленные аванпосты, принадлежащие самым разным группировкам. Гнезда Конджойнеров соседствовали с анклавами угонщиков и полуавтоматическими военными или экспериментальными предприятиями. И ни слова об эпидемии. Иногда попадались материалы, посвященные «политике сдерживания» и «антикризисному управлению», но все, что касается эпидемии и ее последствий, похоже, стало столь неотъемлемой частью жизни, что не нуждалось в упоминании.
Из местных сетей я выудил чуть побольше. Пару раз о катастрофе упоминали напрямую. Оказывается, ее обозначали специальным термином, который звучал не слишком грозно, — «Комбинированная Эпидемия». Но большинство сообщений были рассчитаны на читателя, хорошо осведомленного об основных фактах случившегося. Тут же проскальзывали названия «Герметикс», «Кэнопи» и «Малч», которые упоминались в связи с какой-то «Игрой», но что это такое — нигде не объяснялось.
О Кэнопи я уже слышал. Там, по мнению Амелии, у меня будут все шансы отыскать Рейвича. Это один из районов Города Бездны.
Неужели она сказала меньше, чем мне показалось вначале?
Я установил на пульте режим передачи и запросил информацию об эпидемии — хотя бы ряд общих фактов, которые полагается знать иммигрантам. Не может быть, чтобы никто до меня не интересовался этим, отправляясь в дебри Ржавого Обода. Правда, не исключено, что мне просто не соизволят ответить. Например, потому, что ответить некому. Или все автоматические справочные системы давно не работают.
Я отправил запрос, потом несколько секунд смотрел на экран. С экрана на меня пялилась неподвижная рожа — мое отражение.
И больше ничего.
Разочарованный в своих поисках, я механически копался в карманах Вадимова сюртука и наконец извлек воспроизводящее устройство. Собирать его было одно удовольствие: тонкие черные пластины с легкими щелчками становились на место — прямо как детали хорошей винтовки, и столь же точно подогнаны. Вскоре у меня в руках был черный каркасный шлем, усаженный полевыми генераторами и входящими портами и украшенный светящимися зелеными и красными кобрами. Спереди опускалась пара стереоскопических наглазников с ободками из материала, автоматически прилегавшего к коже вокруг глаз. Сходным образом функционировала пара наушников и даже особые носовые затычки для обонятельного сигнала.
Я взвесил шлем на руке и надел его.
Мой череп тут же стиснуло, словно в пыточных тисках. Маленькие наглазники встали на место и прилипли к глазницам. Я по-прежнему созерцал интерьер комнаты Вадима, но чуть заметная зернистость указывала, что это изображение, которое создается воспроизводящей системой с высоким разрешением. Чтобы добиться лучшего качества, понадобились бы нейронные имплантаты и более совершенная воспроизводящая система с обратной связью, которая посылает сигналы в мозг и считывает его импульсы — такие штучки есть в арсенале военных.
Я открыл свой кейс.
Мне нужен был пакет с эксперименталиями в прозрачном пластике, которые я прихватил с Окраины Неба. Разорвав пластик, я осмотрел шесть палочек, напоминающих авторучки. Ничего указывающего на содержимое записей. Что это — предмет торговой сделки или послание самому себе, составленное до того, как я потерял память?
В лобной части шлема имелся порт, явно предназначенный для металлического кончика «палочки». Я взял первую попавшуюся и вставил ее туда, украсив свой лоб подобием маленького рога.
Передо мной возникло меню с опциями загрузки всевозможных режимов симуляции и прочими художествами. Я принял опцию «по умолчанию», а остальные настройки выбрал методом тыка — в буквальном смысле этого слова. Шлем генерировал электрополе низкого уровня, в котором движение моего тела порождали возмущения, которые считывались системой. Для выбора опции мне было достаточно указать на нее пальцем.
Комната плавно растворилась в серых тонах, послышалось тихое шипение. Затем шум почти исчез, а заодно и все остальные звуки. Серая мгла посветлела, из тумана выступили призрачные силуэты, потом появились цветовые пятна.