Но теперь все это осталось далеко в прошлом. Колесо истории повернулось, и слава Блестящего Пояса померкла… можно сказать, покрылась ржавчиной.
Когда разразилась пресловутая Комбинированная Эпидемия, Блестящий Пояс продержался дольше, чем Город Бездны: большинство станций успели объявить карантин, и эта мера себя вполне оправдала. К тому же некоторые станции были полностью автономны и настолько засекречены, что их десятилетиями никто не посещал.
Но даже они, в конечном счете, не были неуязвимыми.
Эпидемия проникла на одну-единственную станцию — и этого хватило. Спустя несколько дней большинство ее обитателей были мертвы, а самовоспроизводящиеся системы выходили из строя одна за другой. Потерявшая управление станция покинула свое место на орбите и поплыла, словно кусок метеорита. Обычно шансы на столкновение невелики, но… Блестящий Пояс был укомплектован столь плотно, что находился на волосок от катастрофы.
Первое правило столкновений между двумя телами, которые двигаются по орбите, звучит так: вероятность столкновения исчезающе мала — до тех пор, пока оно не произойдет. Тогда осколки разлетаются во все стороны, и вероятность нового столкновения значительно выше. Обычно долго ждать не приходится. Количество осколков растет… и теперь очередное столкновение практически неизбежно.
В течение ближайших недель почти каждая станция Блестящего Пояса получила осколочные ранения — увы, зачастую смертельные. Даже если все живое на борту не погибало при разгерметизации, осколки обычно несли заразу, которая погубила первый анклав. Мертвые станции плыли по орбите, темные и покинутые, точно сброшенные панцири гигантских ракообразных. Когда прошел год, уцелели от силы две сотни анклавов, в основном самые старые — с прочной конструкцией и оболочками из камня и льда для защиты от вспышек радиации. Кроме того, эти станции были оснащены батареями антиколлизионных лазеров, благодаря чему смогли уничтожить основную часть крупных осколков.
Это было шесть лет назад. С тех пор, по словам Квирренбаха, обстановка на Ржавом Ободе стабилизировалась. Почти все осколки удалось выловить и спрессовать, а потом огромные смертоносные глыбы были отправлены в кипящие недра Эпсилона Эридана. По крайней мере, теперь Пояс уже не рассыпается на части. Опустевшие анклавы тоже не остались без внимания: время от времени роботы-буксиры водворяли их на место. Но лишь малую толику удалось снова заселить, восстановив герметичность. И, разумеется, по всей системе ползали всевозможные слухи о зловещих обитателях заброшенных станций.
Вот и весь мой улов. Но воистину, лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. Желтовато-бурая громада Йеллоустоуна уже заслонила полнеба. Теперь он куда сильнее напоминал покинутый мною мир, чем тот плоский бледный диск, который плыл на фоне звезд несколько часов назад. «Стрельников» заложил вираж и понесся к ближайшей станции, где собирался встать на причал. Я смотрел, как наискось по лику Йеллоустоуна уродливыми силуэтами проплывают мертвые станции — искореженные, обгорелые, испещренные «оспинами» и кратерами от чудовищных столкновений. Пожалуй, крови было достаточно, чтобы Блестящий Пояс заржавел. Когда начались столкновения, на многих станциях уже полным ходом шла эвакуация, но спасти миллион человек за столь короткое время просто невозможно.
Анклав, к которому мы направлялись, имел форму сигары и вращался вокруг продольной оси, как и Айдлвилд, что создавало искусственное тяготение. Сестра Амелия называла это местечко Нью-Ванкуверской Каруселью. На грязно-сером ледяном панцире ярко сверкали пятна — следы недавних столкновений. Из невидимых отверстий то и дело беззвучно вырывались ленивые клубы пара, придавая станции сходство с гибридом осьминога и спиральной галактики. Сбоку к причалу прилип огромный космолет, похожий на ската с каймой крошечных сверкающих иллюминаторов по кромке крыльев. Но вот «Стрельников» устремился к ближайшему концу «сигары», и навстречу нам гостеприимно распахнулась змеиная пасть о трех челюстях. Мы нырнули в камеру, стены которой представляли собой переплетение трубопроводов и топливных баков. Я увидел еще несколько шаттлов, втиснутых в причальные доки: два обтекаемых атмосферных катера, напоминающих бутылочно-зеленые наконечники стрел, и пару близких родственников нашего тихохода — те же скругленные углы и торчащие наружу механизмы. Вокруг кораблей, болтаясь на «пуповинах», суетились фигуры в скафандрах и с ремонтными чемоданчиками. Среди них я заметил несколько роботов, но в основном ремонтом корпуса занимались люди или животные-киборги.