Однако младшая змея уже вышла из игры.
В этом не было ничего неожиданного. Это напоминало крушение дирижабля; шея рептилии оказалась не в силах была удерживать голову, и она неумолимо клонилась к земле.
Что-то опустилось мне на плечо.
— Отойди-ка в сторонку, братишка, — сказал Дитерлинг.
Мне казалось, что я покинул машину целую вечность назад, но на самом деле прошло лишь полминуты. Дитерлинг стоял у меня за спиной, но все это время мне казалось, что рядом нет никого, кроме Кагуэллы и змей.
Я взглянул на оружие, который держал в руках Дитерлинг. Пожалуй, для наших проблем это то, что надо.
— Милая вещица, — похвалил я.
— Просто хороший рабочий инструмент, только и всего.
Он метнулся мимо меня, вскидывая к плечу вороненую базуку, снятую с оружейного крепежа. Ее приклад был украшен рельефным изображением скорпиона, огромный полукруглый магазин торчал асимметрично, точно сбитый набок. Перед лицом Дитерлинга с тихим жужжанием поднялся экран целеуказателя, пестрящий колонками информации и прицельными схемами. Смахнув экран в сторону, Дитерлинг быстро оглянулся и, убедившись, что меня не заденет пламенем отдачи, нажал на спуск.
В толстой туше первой змеи образовалась дымящаяся дыра, похожая на туннель. Хлюпая сапогами по мерзкой красной жиже, Дитерлинг зашагал вперед.
Тем временем Кагуэлла влепил в нее последний дротик. Теперь у него оставались только заряды с малыми дозами, предназначенными для мелкой дичи. Казалось, рептилия даже не заметила, что в нее стреляли. Насколько я помню, у этих тварей всего несколько болевых рецепторов на всем теле.
Когда Дитерлинг подошел к взрослой твари, его сапоги были красными по колено. Змея приближалась, ее голова была уже метрах в десяти от охотников.
Они коротко пожали друг другу руки и обменялись оружием.
Повернувшись спиной к Кагуэлле, Дитерлинг спокойно зашагал назад ко мне. Он нес ненужный более арбалет на полусогнутой руке.
Кагуэлла вскинул базуку. То, что он сделал, относилось к категории «нанесение невосполнимого ущерба».
Зрелище было не из приятных. Он включил режим стрельбы очередями, и мини-ракеты вылетали из ствола дважды в секунду. Он разделывался со змеей методично, точно садовник, подрезающий куст. Первым делом он сшиб ей голову. Даже после того, как от головы остались красные лохмотья, тварь продолжала двигаться. Очевидно, потеря мозга не была для нее серьезным увечьем. Шорох, сопровождающий ее скольжение, не прервался ни на миг.
Поэтому Кагуэлла продолжал стрелять.
Он стоял на месте, расставив ноги и всаживая ракету за ракетой в рану. Деревья вокруг были облеплены кровью и ошметками внутренностей. Но змея продолжала ползти вперед, хотя между ее головой и хвостом уже не оставалось живого места. До цели оставались считанные метры, когда гигантская рептилия, наконец, дернулась и распласталась на земле. Кагуэлла всадил в нее для верности последнюю ракету, затем повернулся и зашагал ко мне той же неспешной походкой, что и Дитерлинг.
Вблизи я заметил, что его рубаха покрыта красной пленкой, а на лицо как будто нанесен тончайший слой румян. Он подал мне базуку. Я поставил ее на предохранитель, хотя в этом не было нужды — последний заряд был только что выпущен, и магазин опустел.
Вернувшись к машине, я открыл контейнер с боеприпасами, вставил на место новый магазин и закрепил базуку на стойке рядом с остальным оружием. Кагуэлла выжидающе смотрел на меня — но что я мог ему сказать? Мне не хотелось поздравлять его с удачной охотой. Если не брать в расчет выдержку и физическую силу, необходимую для удержания базуки, любой ребенок мог бы расправиться со змеей точно таким же образом.
Вместо этого я поглядел на двух зверски убитых тварей, лежащих поперек нашей тропы и совершенно не похожих на то, чем они были минуту назад.
— Не думаю, что помощь Вайкуны была бы необходима, — заметил я.
Он посмотрел на меня, затем качнул головой, словно досадуя на мою ошибку, из-за которой ему пришлось спасать мне жизнь, упуская шанс поймать добычу, — а заодно признавая правдивость моих слов.
— Поехали, Таннер, — сказал он.
В ту же ночь мы разбили лагерь и устроили засаду.
Судя по данным Оркагны, отряд Рейвича находился в тридцати километрах к северу от нашей позиции и двигался на юг все тем же спокойным маршем. Создавалось впечатление, что они шли без отдыха днем и ночью — в отличие от нас, но, поскольку в среднем они двигались чуть медленнее, чем мы, расстояние между нами почти не сокращалось. Сейчас наши отряды разделяла река, которую придется форсировать, но если Рейвич не отважится на ночной марш-бросок, что будет серьезной ошибкой, к рассвету он окажется на дороге в пяти километрах от нас.
Мы установили надувные палатки, на этот раз укутав каждую оболочкой из камуфляжной материи. Теперь мы находились в самом сердце ареала обитания гамадриад, поэтому я озаботился установить дальнодействующие датчики — температурные и акустические. Они должны были сработать, если к нам будет приближаться взрослая особь среднего размера. Молодняк — дело другое, но эти твари, по крайней мере, не разнесут наш лагерь. Дитерлинг осмотрел все деревья в округе и подтвердил, что ни одно из них за последнее время не выпускало молодых гамадриад.
— Лучше побеспокоиться насчет других местных хищников, — сказал он, встретив нас с Кагуэллой около одной из палаток. — Здесь кто только не водится.
— Возможно, змеи размножаются в определенное время года, — предположил Кагуэлла. — Надо будет это учесть, когда снова отправимся на охоту. На этот раз мы спланируем все, как следует.