— Этот препарат… как он выглядит?
— Вам ни к чему об этом знать, Таннер.
— Предположим, меня интересует бессмертие.
— Правда?
— Ну, предположим, что правда.
— Так я и думала, — Зебра глубокомысленно кивнула. — Там, откуда вы прибыли, бессмертие считается чем-то вроде бессмысленной роскоши, верно?
— Те, кто не произошел от момио, так и считают.
— Момио?
— Так мы называли спящих — они были бессмертными. В отличие от экипажа «Сантьяго».
— «Мы»? Вы говорите так, словно сами там были.
— Просто оговорился. Если разобраться, какой смысл в бессмертии, если ты имеешь все шансы в ближайшие десять лет получить пулю в голову или штык в сердце? Вдобавок, при всем желании, цена, которую запрашивают ультра, непомерна.
— А у вас есть такое желание, Таннер Мирабель?
Она поцеловала меня, потом отстранилась и посмотрела мне в глаза — совсем как Гитта в моем сне.
— Я хочу заняться с тобой любовью, Таннер. Тебя это не шокирует? Хотя вряд ли. Ты не просто симпатичный парень — ты не похож на других. Ты не играешь в наши игры — и даже не пытаешься в них разобраться. Хотя, будь у тебя желание, ты был бы неплохим игроком. Я не знаю, кем тебя считать.
— У меня та же проблема, — печально отозвался я. — Мое прошлое — закрытая зона.
— Милое выражение, хотя не слишком оригинальное.
— Извини.
— Но разве это не так? Уэверли сказал мне, что протралил тебя и не обнаружил ничего определенного. По его словам, это было все равно, что пытаться склеить разбитую вазу. Нет, даже не так. Он сказал — все равно, что пытаться склеить одновременно две или даже три разбитые вазы, не имея представления, какой они формы.
— Амнезия при оживлении, — сказал я.
— Что ж, возможно. По мнению Уэверли, у тебя в голове хаос. Уэверли сказал… ладно, хватит про Уэверли.
— Прекрасно. Но ты так и не рассказала мне об этом препарате.
— А почему он тебя так интересует?
— Потому что мне кажется, я уже встречался с ним. Это Горючее Грез, верно? Твоя сестра пыталась узнать о нем побольше, и это ее погубило.
Зебра промолчала и ничего не ответила.
— Этот сюртук… он твой?
— Нет, подарил один добрый самаритянин. А при чем здесь сюртук?
— Из-за него мне показалось, что ты пытался меня одурачить. Но ведь тебе действительно мало что известно о Горючем Грез?
— Пару дней назад я о нем вообще не слышал.
— Тогда тебе следует кое-что узнать, — сказала Зебра. — Прошлой ночью я вколола тебе небольшую дозу Горючего Грез.
— Что?!
— Совсем небольшую, честное слово. Наверное, мне следовало спросить твоего разрешения, но ты был ранен и совсем измучен, а я знала, что риск почти нулевой, — она показала мне свадебный пистолет, которым производила инъекцию, — маленький, бронзовый, заряженный полным флаконом Горючего Грез.
— Горючее защищает тех из нас, у кого остались в теле машины, к тому же обладает лечебными свойствами. Поэтому я и ввела его тебе. Теперь мне придется достать для себя новую дозу.
— И это так просто?
Она чуть улыбнулась и покачала головой.
— Не настолько, как было когда-то. Если только у тебя нет прямой связи с Гедеоном.
Я хотел спросить, что она имела в виду, когда помянула мой сюртук, но теперь мои мысли приняли другое направление. Если не ошибаюсь, это имя мне было совершенно незнакомо.
— Гедеон?
— Заправила преступного мира. Никто не знает, как он выглядит и где живет. Впрочем, известно, что он полностью контролирует распространение Горючего Грез по Городу, и что люди, которые на него работают, относятся к своему делу очень серьезно.
— И теперь они сократили поставки? Как раз когда все привыкли к Горючему? Может, мне стоит побеседовать с этим Гедеоном?
— Не ввязывайся в это глубже, чем следует, Таннер. Добром не кончится.
— Ты говоришь так, словно не раз имела с ним дело.
— Совершенно верно.
Зебра подошла к окну и провела пальцем по стеклу.
— Я уже рассказывала тебе о Мауре, Таннер — о моей сестре, которой нравился вид из этого окна?
Я вспомнил, о чем мы говорили скоре после того, как пришли в эту комнату, и кивнул.
— Если помнишь, я говорила тебе, что она погибла. Так вот: моя сестра связалась не больше не меньше, как с людьми Гедеона.
— И они убили ее?
— Мне не удалось узнать, но я думаю, что так и было. Маура полагала, что они специально душат нас, придерживая основной необходимый Городу препарат. Горючее Грез — опасное вещество, Таннер. За ним гоняются многие, а для большинства из нас оно поистине бесценно. За подобный препарат люди не просто готовы убить — из-за него развязывают войны.
— Значит, она пыталась убедить Гедеона увеличить поставки?
— Маура смотрела на вещи трезво. Она была не настолько наивна, чтобы такое пришло ей в голову. И она знала, что Гедеона не так легко убедить. Но если бы ей удалось выяснить технологию изготовления Горючего — или хотя бы его состав, — она могла передать эти сведения тем, кто смог бы его синтезировать. Это было бы, как минимум, нарушение монополии.
— Я восхищен ее смелостью. Она должна была знать, что рискует жизнью.
— Конечно, она знала. Если она начинала охоту, то не сходила с тропы.
Зебра умолкла.
— Я обещала ей, что если случится непоправимое, то я…
— Продолжишь ее дело?
— Что-то в этом роде.
— Возможно, еще не поздно. Когда шум уляжется… — я потрогал шишку на голове. — Может быть, я помогу тебе найти Гедеона.