Преступление ради любви.
Конечно, Тит не смог бы осуществить задуманное в одиночку. Еще несколько его лучших друзей знали правду. Но все они были надежными людьми и никогда не вспоминали о том, что случилось. Сейчас все они уже мертвы.
Поэтому пришло время открыть тайну Небесному.
— Теперь ты понял, почему я так часто говорил, что ты непохож на других? — спросил Тит. — Это действительно так. Ты единственный бессмертный среди нас. Вот почему вначале я воспитывал тебя в изоляции. Вот почему ты столько времени проводил один в детской и не играл с другими детьми. Прежде всего, мне хотелось уберечь тебя от инфекций — ты более чувствителен к ним, чем другие дети, и эта чувствительность остается повышенной по сей день, хотя ты и вырос. Но в основном мне хотелось изучить ход твоего развития. У тех, кто прошел терапию, развитие замедляется, Небесный. И чем дальше, тем сильнее. Сейчас тебе двадцать, но тебя можно принять за пятнадцатилетнего подростка, разве что высокого. К тому времени, когда тебе будет тридцать или сорок, люди будут говорить, что ты выглядишь очень молодо. Правду никто не узнает — во всяком случае, до тех пор, пока ты не станешь старше… намного старше.
— Значит… я бессмертный?
— Да. И это меняет многое, если не все. Не так ли?
Небесному Хаусманну пришлось с этим согласиться.
Позже, когда отец снова провалился в бездну забытья — неизбежного предвестника смерти — Небесный отправился к диверсанту. Пленный химерик лежал точно на такой же постели, как и его отец, его также окружали роботы, но этим сходство ограничивалось. Аппаратура только осуществляла наблюдение — он был достаточно силен, чтобы обходиться без помощи… даже слишком силен. Трудно было поверить, что из него извлекли целый рожок пуль. На кровати пленника удерживали оковы из прочного пластика — широкий обруч стягивал его грудь, два обруча поменьше — предплечья. Это позволяло ему подносить к лицу одну руку — другая оканчивалась оружием, которым он изувечил Тита. Впрочем, оружия уже не было. Рука киборга оканчивалась аккуратно зашитым обрубком. Его тщательно сканировали, но ни имплантированного оружия, ни каких-то других скрытых устройств не обнаружили — не считая имплантатов, с помощью которых хозяева заставляли его подчиняться своим целям.
Фракционеры, которые внедрили на корабль своего агента, явно страдали недостатком фантазии. Они сделали ставку на механические разрушения, тогда как вирус, невидимый и легко передающийся, мог оказаться куда более эффективным оружием. Правда, без живого экипажа спящие вряд ли сумеют куда-то долететь.
Однако у химерика могут быть другие способы выполнить задание.
Как это странно — вдруг узнать, что ты бессмертен. Небесный не собирался заниматься самокопанием. Бессмертие не делает его неуязвимым, но осторожность и предусмотрительность помогут ему снизить риск до минимума.
Он отступил от постели убийцы. Кажется, диверсант обезоружен — но полной уверенности нет и быть не может. Пусть мониторы показывают, что он находится забытьи, не менее глубоком, чем отец. Лучше не рисковать. Эти существа созданы для обмана. Они способны проделывать любые трюки с сердечным ритмом и нейронной активностью. Одной свободной руки достаточно, чтобы схватить Небесного за горло и задушить… или подтянуть его к себе и перегрызть горло.
Небесный заметил на стене медицинский набор. Он распахнул ящичек, изучил аккуратно разложенные препараты, затем извлек оттуда скальпель. Голубоватая стерильная сталь сверкнула в приглушенном освещении изолятора. Покрутив его перед глазами, он с восхищением проследил, как исчезает лезвие при повороте кромкой вверх.
Чудесное оружие. Можно сказать — воплощение совершенства.
Сжав скальпель в руке, он шагнул к диверсанту.
Глава 16
— Он приходит в себя, — произнес голос. Мои мысли кристаллизовались, и я переключился в сознательный режим.
Одно из правил, которое солдат усваивает очень быстро — по крайней мере, на Окраине Неба: не каждый, кто в тебя стреляет, непременно хочет тебя убить. Во всяком случае, в тот момент, когда стреляет. Причин может быть тысяча. Взять хотя бы простой захват заложников. Из плененных солдат можно выкачать полезные воспоминания, не прибегая к жестоким пыткам — для этого требуется лишь технология траления, которую ультра могут предоставить за определенную сумму. В общем, добыть тактические или оперативные сведения, которые гарантированно сидят в мозгах у любого мало-мальски стоящего бойца.
Но со мной такого не случалось никогда. В меня стреляли и попадали, но при этом никто не рассчитывал, что я проживу даже тот короткий отрезок времени, за который из меня можно успеть что-то вытянуть. Мне посчастливилось ни разу не попасть в плен, и я никогда не испытывал сомнительного удовольствия очнуться в чьих-либо недружественных объятиях.
Похоже, теперь мне предстояло испытать это удовольствие.
— Господин Мирабель? Вы очнулись?
Что-то мягкое и холодное скользнуло по лицу. Я открыл глаза и тут же сощурился: после неопределенного периода отключки свет показался мне нестерпимо ярким.
— Где я?
— В безопасном месте.
Тупо оглядевшись, я обнаружил, что полулежу в кресле, которое стоит на возвышении у стены. Пол длинной комнаты был наклонным, а стены отделаны рифленым металлом. Ощущение было такое, будто я спускаюсь на эскалаторе по слегка изогнутому туннелю. Стены были пронизаны овальными окнами, но я мог разглядеть лишь темноту, расцвеченную длинными перепутанными цепями светящихся гирлянд. Все ясно: я нахожусь высоко над поверхностью планеты… почти наверняка где-то в Кэнопи. Пол действительно походил на эскалатор — несколько очень широких и низких «ступеней» спускались метра на два-три. До дальнего конца было метров пятнадцать. Похоже, уклон образовался произвольно, после чего пол пришлось спешно переделать.