Группа пошла по прямой дороге, довольно узкой для машины, но достаточной, чтобы разойтись. И возле пути на глаза попадается множество клеток, в которых сидят разного возраста дети, грязные, в рваных изодранных одеждах. Возле них, с плетями ходят упитанные рослые торговцы, которые с лисьими мордами, полными хитрости и подхалимства, подскакивают к богато одетым людям и убеждают купить кого-нибудь из пленников, ловко выторговывая лучшую цену.
— У вас тут рабы? — удивился Илья. — Тут торгуют людьми снизу?
— Да, — легко отвечает Иерарх, — сам Кумир благословил рыночные, военные и богемные верха скупать чернь для работы по дому, и по возможности для удовлетворения желаний плоти, — взбудоражено окончил фразу «Настоятель».
— А как они сюда попадают?
— Тех, кто остался без родителей, отлавливают, а тех, у кого есть родня, предают рабской анафеме и доставляют сюда. Мы тут поднаторели, и поток живого товара стекается со всех окраин нашей великой Теократии, — упоённо отвечал служитель Прихода, смакуя каждое слово.
Радостные люди, радостные лица, звуки вечного праздника доносятся отовсюду — пение оркестров, ангельский напев свирели и гордый звон десятков труб, шум веселья и застолья будоражит слух, а зрение находит упоение в изумительных картинах происходящего — шумные сады и красивое жилье, напоминающее самый настоящий небесный город. А ароматы? Десятки приятных цветочных запахов полностью окутали эти места, и каждый атом тела дышит ароматами цветов и специй, которые будоражат обоняние, и при каждом вздохе сладкие ароматы садятся на язык сахарным привкусом. Тут люди не прячется друг от друга, тут они не питают злобы и ненависти, тут никто не замышляет против соседа крамолы или зла, а все преступления давно позабыты, они там, где-то внизу, далеко под горами, тут всё как в прекрасной песне о городе света и добра. Но для Данте это место стало чем-то вроде преддверием в царство бесов и демонов, ибо насколько человек может оскотиниться, чтобы спокойно топить миллионы других людей в отходах, не забывая при этом устраивать кровавые порки и наказания, сдобрив молитвами и сектантскими проповедями, удерживая население в страхе и покорности. Нет, это не небесный город, это обиталище обычных наглецов и подонков, которые погрязли в жадности и жестокости, декадентстве и распутстве, чья жалкая и убогая жизнь скоро, совсем скоро будет оборвана судом Канцлера.
А как на них смотрят? Пока Данте шёл по улочкам и проходам, его все успели осудить одним только взглядом. Презрение и жалость, в лучшем случае, желание расправиться и унизить — всё это читается вместе с блеском сумасшествия в глазах здешних небожителей. Они забрались на самый верх, но ни на йоту не приблизились к истинному небу, пусть и возвели богатое жильё на вершине гор, ибо небеса требуют поистине возвышенных ценностей, а не уподобления червям, которые ползают в грязи собственного разврата. Попытка отождествить себя с жителями небесной тверди, подать себя, как небесную элиту провалилась, и это не впечатлило коммандера. В его сердце поселилась неукротимая злоба и желчь.
— Вот мы и пришли, — заявил иерарх, остановившись перед трёхэтажным домом, выбитым прямо в скале, и только лицевая его сторона, исписанная красками, и изрезанная фигуристыми линиями виднеется, а перед ней настоящий фонтан, — это ваше будущее место жития.