И сам дом вырезан в скале, которая сияет на фоне златой пирамиды.
— Вы нас хотите сюда переселить? — спросил Данте.
— Да, но вы понимаете, — заёрзал «Настоятель», — завтра с вами встретится само «святое правительство» и кинет вам клич, призовёт на службу ратную, чтобы вы клинками и ружьями защищали правление благое
— А зачем вы нас тогда привели?
— Чтобы вы, узрев воочию славу и блеск квартала небесного, смогли сделать завтра правильный выбор. Сам Кумир на вас посмотрит в день грядущий и вынесет вердикт. Вы нужны Граду так же как и он нужен вам, а посему сегодня вам даётся выбор, жить там, внизу, среди непросвещённой черни и бедноты, — рука «Настоятеля» свершила дуговой горизонтальный реверанс, показывая на окружающую роскошь, — или же примкнуть ко всему люду благородному, что тут живёт. Подходите, завтра к полудню к воротам на землю священную, что оберегает дворец «Духов Святых» и познайте судьбу свою. А теперь извольте покинуть это место, самостоятельно. У нас тут есть дело богоугодное.
Данте и Илья направились к тому же лифту, надеясь, что им кто-то подскажет, как им пользоваться. На коммандера происходящее впечатления не произвело, а вот его товарищ по виду хуже мертвеца.
— Что случилось, Илья? — вопрошает аккуратно Данте. — Всё в порядке?
— А? Что? — растерялся мужчина. — Да вроде нормально… со мной всё. Просто роскошь местная в голову ударила.
— Или осознание действительности? — на грустный взгляд Ильи, Данте продолжил. — Ты же понял, что Приход малость слукавил, говоря о том, что здесь просвещённые люди.
— Они действительно просвещены, — упрямится Илья, — они наша «белая кость»[8].
— Конечно, — съязвил Валерон. — Работорговцы и зажравшиеся бизнесмены, кровожадные наёмники и содержатели борделей, актёры и танцовщицы — ведь это самые просвещённые люди на этой планете, не так ли? Не учёные, не высшие чины государства, не благотворители и меценаты, а просто ужравшийся народ, который плевал и клал, на тех, кто ниже них, в прямом и буквальном смысле.
Данте чувствует, что ценностная парадигма, концепция веры служителя Культа пошатнулась. Он оказался иным, не таким как другие сектанты, не до конца «запрограммированным», а потому Валерон решился подточить его, заставить усомниться в пропаганде. Тысячи культистов уверены, что такое неравенство — благо для них, а нищие его никогда не увидят разрыв между ними и «знатью», потому что банально не смогут забраться на вершины и гор и увидеть, как их обирают.
— Да откуда ты явился! — сорвался озлоблением Илья. — Кто ты такой, что такое заявляешь? Ты не отсюда и пытаешься учить меня жизни?! Я тут живу больше тридцати лет, это мой дом и я не могу так просто отступиться от всего, чем жил.
— Отступиться? — въелся в слово коммандер. — Заметь, это не я сказал. За мной только слова о неверном общественном строе и ничего больше. Ты спросил, откуда я? Из мест, где нет такого, что ты увидел, из краёв, где люди не испражняются на головы других…
— И где же такие обетованные края? — недовольно прозвучал вопрос. — Саджи, Данте, «кумироборец». Ты думаешь, что я не понял, что ты не разделяешь идеалов нашего Прихода. У тебя есть какие-то цели, ты не похож на жителя старой Испании или Португалии… нет. Но я не могу уразуметь твоих устремлений.
— Хм, — ухмыльнулся Данте. — Эти края не так далеко, как ты думаешь, а теперь Илья куда, пойдёшь жертвы воздавать на Пейсах? Усластишь голод толпы, да жажду этих прохиндеев-небожителей?
На что усомнившийся в вере тяжело буркнул:
— Сначала выпью… пошли отсюда… молча.
Глава шестая. Правительство «небесное»
Следующий день. Около полудня.
И снова дождя не было, облака к концу дня попросту рассеялись, а точнее их разогнали на самолётах, которые принадлежат целому конгломерату стран — Национальное Государство Басков, Королевство Арагонское, Андорра в составе Конфедерации Каталонии и Валенсии и Пиренейская Теократия. И причина подобного поступка весьма и весьма банальна, оттого и ужасающа — держа эту часть полуострова в вечной засухе, только изредка позволяя каплям пасть на землю, удаётся удерживать огромные цены на самый важный ресурс — воду и не давать им снижаться. Всё делается ради высоких, колоссальных сверхприбылей, а Приход только и рад исполнить планы обнаглевшей рыночной знати, ибо сам получает с этого огромные деньги и держит тем временем мирян в повиновении. Всем природным мошенничеством занимается тот самый Высший Капитул, который в «Святых Сентенциях» постановил, чтобы люди не роптали супротив таких акций, а только поддерживал их всеми силами души и фанатичный народ, доведённый до состояния полного рабства внутри секты, только радуется такому решению.