Сотни человек обошли Данте и взяли в полукруг, и кто-то даже пытается прикоснуться к нему, как к символу веры, но строгим взглядом коммандер предостерегает, чтобы они не делали этого и фанатичной толпе остаётся только смотреть на него и пускать слюни.
Ворота открылись и «на люди» явились иерархи Прихода. Но вместе с ними всё вокруг заполнилось музыкой хорала, будто бы тут один большой храм и неведомых колонок полилось пение духовных мелодий, настаивающих нужную атмосферу. Всё в красивых багровых рясах, расшитых золотом и подпоясанных ремнями с позолотой и драгоценными каменьями. Все пятеро — обросшие бородами и в солнцезащитных очках культисты, а охраной служат облепленные бронёй солдаты роты «броненосец». Народ, как только увидел высших служителей Прихода, членов правительства, упал на землю, все как подкошенные рухнули на колени и стали молиться и только Данте стоит прямо гордо.
— Вот она паства славная! — начал проповедовать один из культистов. — Нищая в собственности и крепкая в духовности! Вот он, народ кумироизбранный и духами любимый! Так почему же ты, мальчишка, не хочешь нам поклониться?
— Я лучше постою.
— Что ж, видно дух твой силён, что так просто его на колени не поставить, — уже спокойно говорит другой старик. — Так может, проследуешь за нами в землю окроплённую святостью?
— А где ещё один? — вопрошает другой старик. — Где наш человек из Прихода, что колотился плечом к плечу с тобою во имя Кумира?
— Не знаю,… может слёг, может, умер. Здесь, только я, — волнуясь, ответил Данте.
— Тогда ступай за нами, и помни, как только преступишь порог и до самых ступеней храни молчание, ибо сказать слово на земле духовной — грех.
Данте молча кивнул и пошёл вперёд. Музыкальное звучание только усилилось, уже силой тембра давя на сознание, а за пределами ворот ароматы благовоний только усилились, ударяя в голову сладким настойчивым бризом, упоив сознание ощущением лёгкости и ветрености, как от опьянения. Музыка хорала, проникающая в уши коварной змеёй и юркие запахи наркотических настоев, опрокидывающих разум в опьянение, смешались в монотонную атмосферу ликования и возвышенности. Данте кажется, что он захлебнул алкогольного зелья, на пару закурив каннабисный табак, и его тело начинает парить, глаза исполняются образами небес, словно он оказался на пути к Престолу Господа и вот-вот он совсем сгинет в иллюзиях, но всё же его размягчённая бесчувственная рука касается запястья и маленький шприц впрыскивает что-то вроде противоядия. Когда Данте миновал десять метров ширины бастиона и ступил на «землю благую» его отпустило, и он может на всё смотреть здоровыми глазами, в отличие от его спутников, что идут, покачиваясь, взяли с рук помощников огромные штандарты и хоругви, с которых свисают полотна багровой ткани, на которой золотом вышиты шесть золотых ромбов.
Как только Данте увидел, что собой представляет подножье дворца, он ужаснулся тем, на что способен человек. Раньше, столетия назад тут росла злёная трава, соседствуя с седыми вершинами, укутавшимися в покрывала из снега, но теперь нет этого, нет зелени и изумрудных долин, на их место пришла пожухшие жёлтые ростки, пробивающиеся сквозь сухую мёртвую землю, слабо покачиваясь на ветру. Земля под ногами стала безжизненным покрытием, пылью, которая при каждом шаге клубится и пытается улететь из этих проклятых мест. Хуже стало только с горой. Монте-Пердида изъедена и прогрызена человеком, как трухлявый пень червями, отступив низинами на несколько сотен метров. Человек углубился в неё, с жадностью, с рвением и бессердечием и теперь в нижней части горы красуется величественный и могущественный дворец, сияющий блеском ушедших времён, окружённый парой сводов, тем, что осталось от скалы в этом месте. Колонны — неотёсанные и широкие, гротескные держатели потолка горы, упираются в вершины скалы, чтобы она не надломилась и не похоронила под осколками всех самонадеянных и развращённых людей. Тем не менее, на колоннах устроены жилища — они как полипы усеяли каменную породу кусками дерева, пластика и металла, образованных в сумбурные и косые домики, которых с каждым метром в высоту становится всё больше и больше. «Видимо жильё для военных и обслуги» — подумал Данте и направил сияющий гневный взор на дворец. Это настоящая цитадель, уходящая вглубь скалы. Над главным входом распростёрлись прямые крылья золота, блистающие золотым сиянием, распахнутые над геральдическим солнцем, что освещает здешние места, став мачком веры для заблудших душ — именно так пытаются это зрелище преподнести. Колонны, особо приближённые к дворцу, возле которых в кучу мусора свалены горные выработки, слипаются с дворцом коридорным переходом, присосавшись к его величию. К главному входу ведёт долговязая лестница, ступеней которой не счесть.