Расправившись со всеми, парень увидел, что заляпался кровью, его броню полностью покрыла алая жидкость, пошёл вперёд и ощутил подошвой сапога, а затем и увидел, что он вымазал вес пол и стены красным. Парень лишь слегка ощутил скорбь и сожаление от содеянного, но это была необходимость и, откинув все мысли он поднялся по небольшим ступеням, которые где-то в углу, на второй этаж.
— Вот ты и добрался до меня! — крикнул парню человек, восседающий на кресле в конце второго этажа, освещаемый тусклыми лампами.
Данте осмотрелся и не заметил особой разницы между первым и вторым этажом кроме той, что тут у стен столы со стульями идут линией, вместо компьютеров, а по углам расставлены пожаловавшие беловые тарахтящие двухметровые великаны — холодильники.
— Да, я тут, — ответил человеку в серебряном пальто Данте, медленно к нему приближаясь.
— Я смотрю, ты убил «Великого Стража».
— Кого?
— Ох-ох-ох, бедный же Саввой, говорил я ему, что он ни удержит Данте, предупреждал этого идиота, что бы он не садился за кресло пилота, но послушали ли меня? — риторически вопрошает Эмиссар. — Нет. Молодец, браво, ты убил заместителя главы Храмовой Гвардии, который был уверен, что тот старый драндулет сможет тебя удержать.
Данте почти сблизился с эмиссаром, а тот, явно понимая, что ему скоро придёт конец, всё продолжает заливаться словами:
— Вот скажи, парень, как так, а? Вот бы мог сейчас быть у меня в охране и получать огромные деньги и довольствоваться всеми желаниями плоти. Что тебе не так? Я тут главная сила и мы скинем этого Кумира к чёрту. Я и моя корпорация «Южный Поток» смогли бы сделать тебя великим человеком, поднять вплоть до статуса короля испанского.
— Меня так просто не купишь.
— Ах, ты из идейных, — безумная улыбка расписала лик эмиссара, — Тебе необходима идея, да? Так как тебе, идя свободы, а?
— Меня не интересуют твои ценности, приведшие мир к упадку. Твоя свобода — рабство плоти и тлен духа. Как-то уже в мире стояла такая «свобода» и к чему же это привело?
— Нет, значит, — припустил голову Ульрих и занёс руку за спинку кресла. — Что ж, ты сам выбрал свою судьбу.
Представитель корпорации резко вскочил, а в его руках сверкнула сталь, но он тут же успокоился, когда ему в лицо уставилось дуло пистолета, готовое озариться пламенем и сделать дырку в голове.
— Вот и конец тебе, подонок, — грубо отсёк рвение Ульриха словом Данте и сжал крючок.
Но глухой звук, пустой щелчок, предательски ознаменовал бессодержательность обоймы и, расплывшись в слащавой улыбке, Ульрих атаковал. Данте отступил назад, отбросил пистолет и принял град яростных ударов изогнутого ятагана. Сталь об сталь, и выдавая металлический перезвон, сцепились насмерть два воина. Валерон с трудностью отбивает беспорядочные удары, которые засыпают вихрем парня и он еле как успевает ставить блок за блоком.
— Ну что?! Ах-хах-ха! — рассмеялся эмиссар. — Не подумал сдаться! — и, сделав выпад, удар и снова укол завершил фразу. — Если сдашься, я тебя помилую! Станешь рабом моим, будешь лизать подошвы сапог моих!
Но Данте не обращает внимания на безумие соперника и его реплики. Он, молча и стоически отбивает удары, которые свистящий и с лёгкостью рассекающий воздух ятаган наносит с ошеломительной скоростью. Вместе с клинком Ульриха безумно сверкает и его трепещущееся пёстрое одеяние, отвлекая от самого меча, и Данте приходится отходить к ступеням, чтобы не быть порубленным. Парень убирает ногу, когда острие оказывается рядом со стопой и бьёт, но попадает в пустоту и переходит на колющий удар, однако Ульрих быстр и хитёр и острие гладиуса вновь утыкается лишь в пустоту. И вот Данте отпрыгивает и ставит блок, чтобы ятаган и его не коснулся, затем ещё один шаг назад и выпад не достаёт его, и переход в стремительное наступление путём нанесения мощных ударов. Ятаган и гладий столкнулись со звоном лезвие об лезвие, затем снова сцепились у самого лица эмиссара, который отскочил назад и сделал укол, который Данте отбил.