— Он чрезмерно ретиво ринутся исполнять волю своего нового хозяина… Ничего, это всего лишь тело… — хриплый вздох сорвался с его губ. — Главное, что душа цела…
— Зачем ты сопротивляешься, если все равно ничего не изменить…
— Ты говоришь так, словно потерял веру.
— Да! Я больше не могу верить! Как боги допустили… — внезапно умолкнув, он отвернулся в сторону.
— Брось. Боги лишь испытывают нас. Ты не должен сдаваться.
— Как и ты?
— Я буду держаться, сколько смогу. Я должен. Пока Губитель не получил жертву, он слаб, его еще можно остановить.
— Я слышал, как они говорили между собой… Они не оставят нас в покое… Губитель хотел сломить тебя с нашей помощью… Он бы измывался над нами, заставляя тебя смотреть… Но хозяин города сказал, что муки чужака не тронут ничье сердце, тем более сердце вора… — он замолк, ожидая, что скажет на это Ларс, подтвердит или опровергнет…
— Он прав, — Ларс кивнул, продолжая спокойно смотреть в глаза своему собеседнику. Ровным и безразличным голосом он продолжал: — Наши жизни — ничто. Наше будущее предопределено. Судьба мира — единственное, что имеет значение.
— А мы всего лишь два чужака, тем более, сами виноватые во всем… Если бы мы не пошли в город, если бы мы не оказались у тебя, маг не узнал бы нашу тайну и никогда не нашел нужных слов заклинания-вызова. Как и твой секрет…
— Не думай об этом. Пойми: все было предопределено.
— Но Шамаш… Он знал об этом! Он пытался нас предостеречь, остановить!
— Я не могу говорить за другого, будь то простой человек, маг или, тем более, бог. Но мне почему-то кажется, что, даже пытаясь вас предупредить, Он понимал, что ничего этим не изменит… Законы мироздания выше не только людей, но и небожителей.
— Что, во имя великих богов, заставляет тебя так думать?
— Магу и уж конечно богу ничего не стоит удержать людей на месте, подчинив своей воле. А ваша воля была свободна. Потому что дорога, которой вам предстояло пройти, уже была прочерчена… С той высоты, с которой глядят на мир боги, еще в миг, когда караван только переступал черту города, вы уже были здесь, в этой темнице…
— Принять все как есть? Но разве не сражаясь за свою жизнь человек проходит испытание?
— Да. И, все же, никто не сможет сделать ни шага, если вперед не ведет тропа его судьбы… — он тяжело закашлялся, вынужденный умолкнуть, дыхание стало прерывистым и напряженным.
— Они будут искать твою сестру…
— Наверно… — прошептал Ларс, устало закрыв глаза.
Глядя на измученное, залитое кровью и потом лицо горожанина, юноша продолжал: — Ты зря велел им идти к каравану. В городе они могли бы спрятаться, надеясь отсидеться, переждать какое-то время… В караване же им будет некуда деться… Потому что… Ты был прав, когда говорил, что наши родители не станут нарушать обет из-за двоих несмышленышей, нарушивших волю взрослых… И тем более они не сделают этого ради того, чтобы помочь чужакам.
— Если бы они знали о том, что произошло, то передумали бы…
— Из-за Губителя?
— Да. Он враг всех живых.
— Ларс! — вскрикнул Ри, вдруг осознав: — Все посвященные в тайну ведь думают, что нам противостоит Госпожа Кигаль, а не повелитель Погибели! — в его глазах вновь отразился страх, душа затрепетала. Еще миг назад юноше казалось, что хуже уже быть не может, что все потеряно, лишилось смысла. — Мы должны что-то сделать! Мы должны предупредить! — да, пусть Ри не хотел больше жить ради себя, но он мог продолжать жизнь во имя других, своих родных и близких… — Нужно попробовать выбраться отсюда!
— Я знаю городские подземелья. Они все связаны воедино…
— Но дверь закрыта на замок…
— Ничего, я открою…
— Они не позволят нам бежать! Они следят за нами, подслушивают наш разговор…
— Нет, — Ларс был уверен, что это не так.
— Зачем же тогда они заточили нас сюда? Почему просто не отпустили? Мы нужны им!
— Нужны. Только это ничего не изменяет. Ты забываешь, что нам противостоит не смертный, а бог. Губителю нравится играть с добычей, как кошке с мышкой. Ему мало просто проглотить ее.
— С чего ты взял?
— Иначе все мы были бы давно мертвы… Вспомни, тогда в зале. Он сам сказал хозяину города, что для него важнее не сам обряд, а то, что ему предшествует. Он питается нашими чувствами, и…
— Не продолжай, — бледность лица караванщика была видна даже в сумраке подземелья. — Ему все это доставляет радость… И наша борьба даже больше, чем смирение… Послушай., а, может, тогда ничего не делать, сидеть, отрешившись от всего? Назло Ему!…Но мы не можем, не должны! — в отчаянии он стукнул кулаком по камню, в кровь обдирая пальцы, и не чувствуя боли.
— В твоих воспоминаниях, черных грезах куда больше переживаний, чем в действиях… Ладно, — Ларс шевельнулся, устраиваясь поудобнее, скрипнул от резкой боли зубами. — Тебе придется помочь мне добраться до двери… Но сперва выслушай меня. Будь внимательным. Я объясню, как пройти через подземелье…
— Нет! — вскричал Ри. — Нет, я не пойду один! — он не мог даже помыслить о том, чтобы попытаться спастись одному, бросив Сати и Ларса. — Мы должны идти все вместе!
Горожанин молчал, раздумывая, что делать. Он понял, что бесполезно убеждать Ри пойти на то, что караванщик считает худшим из предательств. К тому же, подземные ходы напоминали собой лабиринт, из которого вряд ли кто смог бы найти выход, даже имея его план… На это, наверно, и рассчитывал маг.
— Пусть будет так, — Ларс заставил себя встать.
Голова кружилась, перед глазами плясали красные блики, боль заполняла собой все сознание. Застонав, горожанин прислонился к стене. И в тот же миг он почувствовал рядом плечо караванщика, который поспешил поддержать друга. По другую же руку, возникнув словно из-под земли, встала Нинти.