– В следующий раз красить всю ночь будешь. И не пастой. Понял?
Я чихнул.
– Беги умываться, – сказал Витальтолич, протягивая мне «роточип», который я во сне превратил в морщинистую лепешку. – Пасту не забудь.
8. Кроем матом
– Держать корпус, я сказал! – рявкнул Витальтолич. – Колени не сгибать. Еще пятнадцать секунд. Держим. Десять. Вы пацаны или кто? Не слышу! Вы пацаны?
– Д-да!.. – выдохнули мы последний пар, и кто-то даже повалился.
Смеяться сил не было, да и желания тоже, а слезы испарялись сразу. Попробуйте три минуты на кулаках простоять в упоре лежа. На второй минуте просто ад. Боль в костяшках жуткая, и руки трясутся. Если у нас на пальцах рак будет, знайте, это Витальтолич виноват.
– Пять! Молодцы парни. Еще чуть-чуть. Вольно.
Мы опали на пол, как мокрые тряпки, некоторые, по-моему, носом и зубами в доски. Пофиг.
– Еще разок? – жизнерадостно предложил Витальтолич.
Мы возмущенно загудели про сколько ж можно и про вы ж обещали.
– Отставить. Встали. Выстроились по росту, живей. На первый-второй рассчитайсь. Теперь разошлись, шире, шире. Так, молодцы. Первый и второй встали лицом друг к другу. Так, в змейку разошлись, первая пара на месте, вторая три шага назад, третья на месте и так далее. Вовка, не тормози. Хорошо. Первый, защитная стойка, второй – приготовиться.
– Чего делать-то? – спросил нетерпеливый рыжий гвоздик из четвертого отряда.
– Не болтать, во-первых. Сейчас объясню. Так. Вовка, ко мне.
Он показывал технику нападения и защиты на Вовке, который сосредоточенно кивал и с готовностью падал, пытаясь не расплываться в счастливой улыбке, а мы слушали внимательно и зачарованно.
Мы бредили каратэ всю жизнь, с садика: орали «кийя!», перерисовывали друг у друга самодельные учебники, набивали кулаки и ломали ребром ладони все на свете, – все на свете, конечно, не поддавалось, но у карандашей шанса уцелеть не было, покуда мамки не свирепели, – зубрили японский счет и спорили про пояса. С Серым Мардановым я чуть не подрался: он свистел, что с третьего кю по первый идут зеленый, красный и коричневый, а я точно знал, что красный пояс – это высший, десятый, что ли, дан, его обладатель бегущему тигру голову ребром ладони срубает и может сразу пять человек одним маваши снести. Но доказать это я не мог: в самодельных книжках было написано по-разному, настоящих просто не было, а своими глазами я только белые пояса видел, ну и черный один раз – лет пять назад, когда секцию в двадцать второй школе еще не разогнали. Была весна, жара, дверь спортзала на улицу открыли, из нее время от времени выходила подышать потная тетка в футболке под кимоно, и мы смотрели на нее со смесью зависти и презрения – тетка была толстой и задыхалась. Курила, наверное. Растяжки никакой, еле бегает, на кулаках отжиматься не умеет, курит, дикие деньги платит, пятнадцать рублей в месяц, между прочим, – ну не дура ли? На фига ей каратэ? Оно нам нужно как воздух, жизнь и шоколад, а нам заниматься запрещено. И от двери гонят – как в тот день, когда в зале крикнули, тетка оглянулась и торопливо юркнула обратно, а перед шеренгами неторопливо встал лысый дядька с черными усами и черным же поясом. Дурак Толян завопил на весь двор: «Черный пояс!» Тут же набежали старшеклассники, которые сперва оттеснили нас от входа, а потом, когда мы заныли, вообще напинали и прогнали.
Так я и не узнал, что показывал черный пояс и что он вообще умеет. Даже ни одной стоечки не увидел, не то что какой-нибудь удар или там ката. Толян, конечно, рассказывал потом, что усатый с прыжка садился в шпагат, ломал локтем кирпичи и валил трех здоровенных мужиков одним ударом – и все это за две секунды. Но Толяну даже я не слишком верил.
Правда, две стойки я с первого класса знал, красивые такие, мне Мультик показал, а ему двоюродный брат: «поза стекающей воды» и «дракон выходит на охоту». Жалко, Витальтолич ни позам, ни ката нас не учил, ни даже как правильно кричать «кийя!». Я спросил насчет этого после первой тренировки, а он сказал, что надо или бить, или убегать, а позы – это из другой книжки, которую мне читать еще рано. До меня не сразу дошло, я решил, что он имеет в виду свою тайную тетрадь с записями и рисунками. Тогда Витальтолич добавил, что крики, в принципе, из той же книжки, и он если и будет с кем-то ее проходить, то точно не со мной. Я наконец-то заржал, Витальтолич ухмыльнулся, но дальше вполне серьезно объяснил, что правильная работа требует тишины. А крик тоже может быть правильной работой, но отдельной – например, чтобы напугать или обескуражить противника. А дальше надо все-таки бить или бежать. Молча.