– У него что-то в грудной клетке, – проговорил Рикош неожиданно появившийся за его спиной, кинув беглый взгляд на малыша. – Что-то мелкое, предположительно стекло. Вероятно что-то задето, но думаю не серьезно, хотя…
– Здесь нужна операция. – Сделал вывод Сергей, вспоминая многочисленные учебники с конспектами и фильмы, в которых было нечто подобное.
– Ну и? – встал в позу врач, скорчив такую презрительную гримасу, что Сергею стало смешно.
– Успех от моих действий, может быть равен нулю. Я могу его просто убить. – Запротестовал Сергей, стараясь оставаться спокойным.
– Он и так умирает. – Холодно заметил врач. – На худой конец ты подаришь ему легкую смерть, а не эти мучения. – Он кивнул на плачущего малыша. – В худшем случае ему осталось жить пару часов, больше я гарантировать не могу.
– А почему ты не можешь вытащить этот осколок, если знаешь что он там? – не понял Сергей.
– Во-первых, я не знаю где он именно. – Нравоучительно начал Рикош. – Во-вторых, любое мое заклинание, минимум разобьет ему пару костей. И в третьих, я только что спасал пару десятков цыпочек типа куриц.
Он причмокнул, и, уперев руки в бока, стал с ухмылкой следить за реакцией Сергея.
– И всех спас? – Не выдержал тот, чувствуя что его держат за дурака.
– Увы, но нет, – сокрушенно покачал головой Рикош. – Одна все-таки умерла. Но я бы удивился, если бы она выжила. На нее все-таки хозяйский сынок упал, а там 200-ти кг живого мяса!
– Все равно. – Наконец сдался Сергей. – Для операции нужны ножницы, тампоны…
– Женские? – заинтересованно переспросил Рикош.
– Нет, – поджал губы Сергей. – Мужские.
– Отстаю я от прогресса. – Сокрушенно и даже правдоподобно заявил врач.
– Нужна стерильная палата, скальпель, наркоз…
Сергей напряг память, пытаясь вспомнить все, чем пользовались в фильмах во время операций и чему его учителя в институте, пока он оттуда не ушел бросив свое обучение, как он сам считал, в самом начале.
– Стерильность пациенту обеспечу, и комнате тоже, наркоз тоже. Скальпель…– Рикош достал из внутреннего кармана плаща небольшой пенал и извлек оттуда тонкий нож с коротким лезвием. – Сойдет? – спросил он, показывая его Сергею.
Тот согласно кивнул, поняв, что у кого-кого, а у Рикоша подобные предметы должны иметься и при том не в единичном экземпляре.
– Хорошо. Надо положить его на что-нибудь. – Наконец решился он, поняв, что путей к отступлению больше нет. – И я предупреждаю сразу, что благополучный исход равен сто к одному, и не более того…
– Поэт. – Восхитился Рикош, со щеки смахивая несуществующую слезу.
Сергей невольно улыбнулся. Рикош был самым не нормальным из всех, кого он когда-либо видел. И при этом он тянул к себе. Не понятно почему, но этот человек был приятен Сергею. Будто лучший друг который нужен каждому…
Малыша уложили на диван укрыв его предварительно чистой белой простыней и осторожно раздвинули маленькие но сильные руки. Ребенок тяжело дышал, но никакой крови из раны не вытекало, и он не задыхался как в фильмах. На шее выступили толстые вены, не сулящие ничего хорошего в понимании Сергея.
Он напряг память и в голову врезались картинки из справочника, который он рассматривал еще на втором курсе.
– У него пробито легкое? – тихо спросил он у врача.
– Да, – кивнул тот, внимательно смотря на грудь ребенка. – Но если ты вынешь осколок, я смогу отогнать из него кровь, пока это конечно возможно.
– И где твой обещанный наркоз? – дрожа всем телом, спросил Сергей у Рикоша.
Врач кивнул и, положив правую ладонь на лоб малыша, что-то ему шепнул на ухо. Сергей не расслышал что, но малыш затих и сладко задремал. Было страшно трогать его в эту минуту, но Сергей сходил в ванную и, тщательно вымыв руки, вернулся к дивану.
– Он точно не проснется? – на всякий случай спросил он у врача.
– Я бы назвал это сладкой комой. Но не бойся. Как только ты закончишь, я выведу его из этого состояния покоя.
Дик проводил родителей ребенка в коридор. Закрыв дверь, он осмотрев оставшихся в числе себя, Рикоша, Сергея и пса с малышом, и звонко щелкнул пальцами перед собой.
Сергей вздохнул и перехватил скальпель в пальцах.
Металл непривычно грел пальцы, точно сливаясь с ними воедино. Посмотрев на врача молодой засомневался, но Рикош покачал головой будто прочитав его мыли и стало явно что скальпель протирать не надо.
Набрав в легкие побольше воздуха он стал осторожно надрезать края ранки. Она была узкая, словно пнули тонким ножичком. На подобие того, который находился сейчас в его руках. Немного расширив ее, он прорезал ее вглубь, молясь не сделать ошибки. Он почти всем телом ощущал как правее бьется детское сердце.