Рикош сидел затаив дыхание, пристально следя за каждым его движением.
– Скажи хоть что-нибудь, – почти взмолился Сергей.
– Ты режешь мышцу, а чуть правее его сердце, – произнес Рикош онемевшими губами.
Сергей провел нож еще немного вглубь и будто уткнулся во что-то. Чуть-чуть отведя нож назад, он посмотрел на Рикоша в ожидании.
– Это не кость, – одними губами проговорил врач. – Кость находится чуть выше.
– Щипцы. – Выдохнул Сергей.
В его руку вложили тонкие щипцы с длинными ручками. Он изумленно взглянул на врача и просунул их в ранку. Ориентируясь по предыдущим движениям, он нашел зловредный объект. Зацепил и стал осторожно вытаскивать, немного крутя его вокруг оси щипцов, по мере необходимости.
В голове вертелась мысль, что еще чуть-чуть и он заденет еще слабое детское сердце, и тогда не сможет уже ничего сделать. Но останавливаться было нельзя. Он во второй раз осознал что является возможно единственным шансом этого ребенка, и потому собрал всю свою волю и унял дрожь в руках.
Наконец, после недолгих усилий которые тем не менее по мнению самого Сергея стоили ему несколько седых волос, на свет вышел окровавленный осколок стекла. Сергей взглянул на свою добычу и посмотрел на малыша.
– Дыхание ровное. – Улыбнулся врач. – Больше видимо ничего нет. Я очищю пространство вокруг сердца от крови, заживлю рану, на сколько это возможно, и будем зашивать.
Сергей кивнул, бросив осколок стекла в миску с водой, стоящую на столике, и тут его как током пробило.
– Зашивать? – переспросил он ошеломленно.
– Ну нет, – издевательски скривился Рикош. – На пол метра грудь прорежу и пусть органами хвастается. Само собой зашивать, а ты как хотел?
Рикош занял его место напротив малыша и сделал несколько движений над раной, после чего она немного затянулась. Затем вытащил из кармана плаща еще один пенал. Извлек из него крупную иглу и нитку, напоминающую леску. Зашивал он не очень долго, бережно прокалывая кожу вместе с мясом. Наконец спрятал конец нитки и, обработав по наставлению Сергея шов лекарством, они перевязали малыша.
Рикош шепнул короткое слово на ухо ребенку и тот, сладко потянувшись, открыл зареванные глаза.
Сергей облегченно вздохнул.
– Как себя чувствуешь? – спросил он у своего маленького пациента.
– Болит…– почти прошептал тот в ответ.
– Теперь заживет, – заверил его врач. – Дик! – поднял он вверх правую ладонь. – Снимай завесу, зови родичей, дитя жив!
Дик, все это время стоящий у двери, кивнул и позвал родителей.
Два гиганта расспрашивали сына о его самочувствии, благодарили двух врачей и после расплаты за лечение ребенка, еще добрые пять минут честно пытались уйти, но каждый раз вспоминали, что мало поблагодарили неизвестного лекаря.
Наконец они ушли и оба врача, лишившись сил, уселись на диван.
– Святые яйца отцов короедов…– выдохнул Рикош. – Меня чуть инфаркт не хватил. Ты же в его груди ковырялся!
– Я вытаскивал осколок стекла. – Замялся Сергей, пытаясь понять первую фразу, произнесенную его собеседником.
– И ты его вытащил! Если бы я вытаскивал, мы бы сейчас не рассиживались на этом диване, а соскребали его останки со стен! – искренне заявил врач.
– В кого ты такой? – возмутился Сергей, поднявшись с дивана.
– Это мама виновата. – Хмыкнул в ответ Рикош.
– И в чем же?
– На свет родила! – рассмеялся врач, завалившись на диван с ногами. – Эх, лимончика бы сейчас. Портвейна. Портвейн, кстати говоря, любишь?
Сергей отрицательно покачал головой, вспоминая последние злосчастные бутылки этого вина, из-за которых он и оказался в городе Д.
Смотря на врача, который в свою очередь уставился в окно, рассматривая что-то на светлом пейзаже за ним, Сергей осознал что у него накопилось много вопросов, в то время как он не пробыл в городе достаточного времени, чтобы такое могло случиться. Надеяться на то что случай объяснит все и сразу не приходилось, и он задумался.
– Рикош, – начал он неуверенно, и окончательно замялся когда врач посмотрел в его сторону.
– Спрашивай, не стесняйся! – подбодрил его Рикош. – Главное чтоб не двойня, а то алиментов в два роза больше платить.
– Рикош,– начал Сергей более уверенно, стараясь не обращать внимания на странный выпад со стороны того. – Если вы не работаете, в смысле не делаете операций, то как ты можешь так спокойно зашивать рану?
– Я не лезу во внутрь, так как это опаснее, – улыбнулся во весь рот Рикош. – Одно дело опухоль удалить, которая является по своей сути частью тебя, или разрыв заживить, и другое дело связываться с чем-то, что частью тела не является и вообще по своей сути является посторонним предметом в твоем теле.