– Лучше бы рыбок смотрели, – хмыкнул в ответ Сергей. – Они хотя бы молчат.
– Я за равенство, – с призывающим жестом заявил врач, отпивая из чашки чай.
– Хватит спорить. – Грациозно махнула рукой кошка и села рядом с Мастом и Коей.
– Чего они там делают? – обратился к ней Маст.
– Рыбок смотрят, картинки рассматривают. – Улыбнулась в ответ Кета, пожимая узкими плечами.
– Это надолго, – улыбнувшись заметила Коя. – Думаю, мы еще пообедать успеем.
Сергей сел рядом с кошкой, и почувствовал у своих ног кожистого пса. Животное улеглось спиной на его ногах и выпрямило все четыре лапы так, словно хотело их сломать. По радостному поскуливанию стало ясно, что псу просто хорошо, чего Сергей не мог сказать о себе.
Они просидели разговаривая не о чем примерно с час, после чего в дверях наконец-то появился Роки с маленькой Натей на руках. Ребенок заметно утомился, но улыбался и буквально светился от радости. Кета взяла дочь на руки и недолго прощаясь, поспешила удалиться из квартиры.
– Вот, заварите ей и остудите до комнатной температуры. – Наставительно сказал Рикош, отдавая ей пакет с травами приобретенными на кануне.
– А ей это не повредит? – подняла на него глаза кошка.
– Если повредит, я буду бетон лопатой есть и с фонарным столбом трахаться. – Добродушно улыбнулся врач.
Они распрощались, и кошка удалилась. В комнате повисла тишина. Роки, растроганный до глубины души, рассказывал Дику о том как они вместе с Натей разглядывали рыбок и картинки. Дик слушал его с какой-то наивной улыбкой. Маст был полностью поглощен общением с Коей. Лукаш так и лежал на балконных перилах, грея прочный костяк. Сит уже допил свой чай и сейчас мирно дремал сидя на краю дивана.
– Интересно, я еще успею выпить винца, или уже нет? – загадочно произнес врач.
– А ты куда-то собрался? – поднял на него глаза Сергей, сидя в широком кресле.
– На птичий двор, – тяжело вздохнул Рикош. – Ты это, никого не принимай. Я завтра с утра у тебя буду. Хорошо?
Сергей хотел что-то сказать, но, увидев серьезное выражение лица Рикоша, только коротко кивнул. Врач расплылся в довольной улыбке, и, распрощавшись со всеми, удалился восвояси.
– Милый человек. – Заметила Коя. – И настоящий врач, преданный своему делу. Не находишь?
Сергей посмотрел на нее. Сейчас он хотел провалиться на своем месте, так как чем-то стал завидовать Рикошу. Самое смешное было в том, что он не знал почему. Этот врач, явный алкоголик и матерщиник, буквально обрушился на его голову не с того ни с чего. И теперь не отстает от него ни на секунду. Да, он врач, а Сергей нет. Сергей простой работник института. Он заменяет учителей, когда те не могут выйти на работу. Он не пьет много, а если и много, то не очень часто. Курит не часто. Бросает. У него не сложилась жизнь. Он с детства не воспринимал мат, как что-то жизненно необходимое, и вот теперь… Этот врач даже не матерится, он просто клонит всегда в одну сторону! И что в нем так привлекает людей? Что в нем такого, чего нет в Сергее, чего?
– Ты жив? – вывел его из раздумий Дик.
В руках у него уже была гитара, и тонкие пальцы нежно перебирали шесть железных струн.
– Может, споешь уже? – усмехнулся Сергей.
Дик расплылся в довольной улыбке.
Черные белые клетки рисованы,
Черные белые люди штрафованы,
В пальцах пол жизни сгорает дотла,
А на моих золотых доброта.
Скалится небо беззубой улыбкой,
И простота разбивает ошибки,
Хочется кровь отпустить на свободу,
Да только не боли не будет ни роли.
Мы в этом мире ненужные гости,
В пальцах зажаты игральные кости,
Закрыты печальной рукою глаза,
Живи и не знай что ты умерла…
Я просто совесть лишаю надежды,
И ветер просушит мои одежды,
Черные игры под белым дождем,
Нам никогда не остаться вдвоем…
Дик заглушил гитару и улыбнулся улыбкой ребенка, только что покорившего пол мира своими словами. Сергей похлопал в ладоши, подхватывая аплодисменты остальных жильцов дома. Он уже успел решить для себя, что песни и само пение этого парня ему нравятся. И не просто нравятся, а он в него почти влюбился, как в кумира!
Дик театрально поклонился всем и занялся своим любимым занятием: перебиранием струн пальцами. Не то ему на столько нравился издаваемый подобным образом звук, не то завораживал сам процесс, но вероятно оторвать его от гитары в такие моменты было проблематично.
– Всем спать. – Наконец выдал засевшую в нем мысль Маст и поднялся с дивана, держа Кою на руках. – Все по своим комнатам, Сергей в свободную.
Сергей моргнул от удивления. Первая комната слева оказалась Маста и Кои. Последняя Роки. Последняя справа Дика, Лукаша и Сита. Притом Сит почему-то предпочитал отдыхать на диване в зале, а не в своей собственной кровати. Свободная комната оказалась тоже маленькой, такой же как и у Роки, но кровать оказалась меньше, хотя в общем комната была обставлена точно также, но без рыбок и аквариума. В нее даже не проникал солнечный свет из-за темной занавеске на широком окне и потому в ней царил прохладный сумрак, но пыли какая полагается в заброшенной комнате не было.