– Сергей! – заорал врач со своего места. – Я его посмотрел. В общем если можешь что-то сделать, лучше сделай это сейчас. Еще немного и он вместе с ребенком загнется!
– Зел, приемная, – скомандовал Сергей. – Рикош, ты сможешь меня навести?
– Конечно! – всплеснул руками врач. – Если не смогу, буду месяц с хозяйским кактусом ебаться.
Зел удалился, а гаргуль настороженно прошел к столу.
– Сколько шансов, что меня не убьют, если я не спасу ребенка? – сглотнув, спросил Сергей у Рикоша.
– Сто из ста, – усмехнулся врач. – Никто и не ждет, что ребенок выживет. Даже что воин выживет. Все-таки до родов дотянуть, это какую силу воли надо иметь.
– В общем шансов мало, но…– было начал Сергей и замолк под томным взглядом гаршуля.
– У меня их вообще нет, – сквозь зубы проговорил тот.
Гаргуля уложили на стол, и Рикош стал бережно водить по открытому животу. Живот был круглый и ниже ребер почти на кулак. Кожа натянулась до такой степени, что побледнела и стала отливать розоватым. Сергей провел рукой по гладкому животу и ясно ощутил толчок в том месте, где на секунду задержал свои пальцы. Гаргуль мелко дрожал. Его темно-зеленые глаза были затуманены, и впились в скромный шарик лампы, висевший под потолком.
– Он толкается, – заметил Сергей. – У него только один выход, через живот.
– Надо резать, – сглотнул Рикош. – Я анастезию обеспечу. Надеюсь, он не нужен тебе в сознании?
– Что? – опасливо посмотрел на них гаргуль. – Я умру во сне?!
– Надеюсь, что вообще не умрете, – буркнул Сергей. – В сознании вы будете только мешать. Рикош.
Рикош положил правую ладонь на кошачий лоб гаргуля, и тот закрыл глаза. Дыхание стало ровнее. На животе отчетливо выпячивал участок в пару сантиметров. Он то вытягивался, то принимал нормальный вид.
– Задыхается, – пояснил Рикош. – Вероятно, это будет горгуль. А они перегрызают все связи еще до рождения. Оттого так и торопятся наружу.
Сергей сглотнул, и припомнил все, что только знал на подобный счет. Он довольно много раз видел как принимают роды, но не разу как делают кесарево и тем более как принимают их у здоровенных гаргулей или других не менее серьезных монстров.
Он взял в руки скальпель и умерев дрожь в пальцах машинально полоснул рядом с тем местом, где кожа немного вздымалась. Из раны стала течь густая красная кровь, и это означало что он что-то задел. Вопросительно посмотрев на Рикоша, он отметил что тот выглядит сосредоточеннее обычного.
– Ничего страшного, – сглотнув успокоил его Рикош. – Это же гаргуль, а у них строение немного другое. В общем ты задел вену, но забей, я потом с этим разберусь.
Сергей неуверенно кивнул и опустив взгляд, примерился к тонкой полоске, после чего стал осторожно резать рану вширь и вглубь. Кожа, мясо… Он не разобрал что прорезал, когда перед ним открылась бело-синяя пленка, по которой ползли красные подтеки. Внутри нее копошилось что-то песчаного цвета. Встрепенувшись, Сергей еще немного удлинил надрез и стал медленно прорезать пленку, осторожно придерживая ее с одной рукой. Под пальцами чувствовался жар. Разрезав пленку он заглянул внутрь. Под ней оказалась ручка похожая на человеческую. С пятью пальцами и меленькими, обрамленными со всех сторон кожей, ноготками. Очень маленькими, но уже угрожающими скорой своей надобностью.
Сергей разрезал пленку еще на несколько сантиметров и, отложив скальпель в сторону, стал обеими руками вынимать существо наружу, предварительно определившись и придерживая его головку.
Оно было не больше младенца. Да это и был младенец! С короткими ногами, округлым животом и большой головой. Два слегка заостренных уха, были прижаты к голове. Морда походила на приплюснутую кошачью и на человеческую одновременно. Только короткий хвост сжался между маленьких ножек. Ребенок заревел, когда Сергей поднял его за шею и спину над гаргулем. В том месте, где по всем познаниям Сергея должна была быть пуповина, зияла небольшая ранка. Скорее ободранная кожа, чем что-то серьезное.
Положив ребенка на стол под окном, наспех расстелив перед этим одной рукой белую простыню лежащую на этом шкафу, Сергей небрежно завернул его и обернулся к гаргулю. Живот осел и с правого края зияла огромная прорезь сделанная Сергеем.
– Как он? – почти шепотом спросил Сергей у Рикоша, прислушиваясь к истошным воплям за своей спиной.
– Норма, – улыбнулся врач и, убрав со лба спящего гаргуля руку, обошел его.
Осмотрев рану, он стал над ней что-то наговаривать, и через пол минуты взял иглу с нитью.
Сам Сергей стоял над плачущим младенцем, судорожно соображая что делать. В дверь деликатно постучали, и в помещение вошла Ора. Она посмотрела на Сергея и Рикоша с таким удивленным выражением лица, что Сергею стало неловко. Он попытался укачать младенца, придерживая его за то место, где шея переходила в голову, но тот все не унимался, при реве широко раскрывая свою пасть, а иначе Сергей никак не мог ее назвать..