Чего мне сейчас хотелось — так это чтобы Сет гладил мое тело. Но он не двигался, хотя я видела, что он весь во власти страстного желания. И когда я легла на него сверху, так, чтобы наши бедра соприкоснулись, я ясно почувствовала напряжение плоти. Я поцеловала Сета еще раз, яростно, а потом оторвала на миг губы, просто чтобы прошептать:
— Сейчас ты сделаешь это… и нам будет хорошо. Очень хорошо. Ты… во мне. Чудесно, так… Что ты делаешь?
Сет вздрогнул всем телом и решительно, — но не грубо — оттолкнул меня. Освободившись от меня, тут же вскочил на ноги и попятился от дивана. Закрыл ладонями лицо.
— О Боже. Не верится, что это происходит на самом деле.
— Конечно, на самом деле. — Мне было нечем дышать. — Иди ко мне…
— Нет. — Он покачал головой. — Я не могу.
— Но ты начал…
— Знаю. Знаю, — простонал он, застегивая джинсы. — Ты застигла меня врасплох.
— Ты меня хотел, — сказала я с досадой. — И сейчас хочешь.
Я тоже встала, сбросила с себя джинсы, а затем и трусики. Теперь я стояла перед ним нагая, глядя на него с вызовом.
— Попробуй сказать, что ты меня не хочешь! Не хочешь заняться со мной любовью!
Серьезные карие глаза обежали меня всю, оценили восхитительные изгибы и гладкую кожу. Желание было написано на его лице, но злой огонек в глубине глаз свидетельствовал, что он пытается перебороть плотскую страсть. Плоть бодрилась, но дух был слаб — в данном случае дух был слишком силен.
— Извини, — сказал Сет, хватая футболку. — Ты красива. Ты очень красива. И выходить с тобой по вечерам очень весело. В тебе что-то есть — почти как… ладно. — Он гнал мысль прочь, хотя я, кажется, поняла, что он хотел сказать. — Но я не могу. Не могу это сделать. Извини. Мне не следовало приходить.
— Но… — Моя нижняя губа задрожала. Я пыталась изобразить замешательство, оставаясь при этом сексуальной и соблазнительной. — Она не узнает! И не сможет дать тебе того, что ты хочешь!
— Я хочу ее. Хочу быть с ней.
— Ты ее не теряешь, — не сдавалась я. — Сегодня ты можешь быть со мной. Потом вернешься к ней, она и не узнает. Вероятно, она и возражать-то не стала бы.
— Но я буду знать, — сказал он. Натянул футболку, расправил. — Вот в чем беда.
— Я не… не понимаю. Вас ничего не связывает…
— Я ее люблю, — ответил он мне, направляясь к двери. — Как еще объяснить? Прости.
Он повернулся, чтобы идти. Дверь открылась, затем закрылась.
Я стояла посреди гостиной, обнаженная, уставившись туда, где он только что стоял. Возле меня материализовался Кертис.
— Ну-ну, — сказал он, проследив направление моего взгляда — к двери.
— Я была достаточно убедительна? — поинтересовалась я. Одним из условий было, что я не должна играть вполсилы, пытаясь его соблазнить.
— Очень, — кисло признался он. — Настолько, что я начал подозревать, что ты вообще забыла, что это игра.
Я перевела взгляд на демона. Мгновенно вернула на место одежду и облик Джорджины.
— Но он сделал это! Проявил стойкость и верность принципам.
Кертис улыбнулся:
— Ты разочарована?
Я вспомнила, на один краткий миг, каково это было — чувствовать, что Сет принадлежит мне, принадлежит всем телом. Неужели у меня действительно была такая возможность — заняться с ним любовью? Мучительное, горестное воспоминание. Но конечно, если бы он уступил… это не были бы мы с Сетом. Просто он… и иллюзия. Не так мне бы хотелось его любить.
— Немного, — согласилась я. — Но не так чтобы. — Вздохнула. — Было глупо с моей стороны устраивать ему проверку. Я никогда в нем не сомневалась… правда нет. Не знаю, что на меня нашло.
— Люди творят немало глупостей ради любви, — сказал он мне. То же самое говорила я Старле. — А самые большие глупости они делают из ревности.
— Ты что, психиатр?
— Просто наблюдаю человеческую природу.
Я опять вздохнула:
— Сегодня я упустила шанс всей моей жизни. Он бросил на меня пронзительный взгляд, и я и заметила, что он вдруг страшно оживился.
— Может, и нет.
Я уставилась на него:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я же говорил, что всегда выполняю обещанное. — Он с тяжелым вздохом воздел руки. — Готова заглянуть?
Глава 12
Я отпрянула. Решимость внезапно покинула меня. Это пари, затеянное из любопытства, желания узнать, убил ли Кертис Энтони или нет, внезапно почти потеряло для меня интерес. Я доказала, что он ошибался насчет Сета. Но какое это имело значение по сравнению с тем, как глупо было с моей стороны заблуждаться насчет любимого?